Позвонил старцу Виктору и просил молитв. Батюшка посоветовал во что бы то ни стало не терять мир в душе. Обещал молиться.
Позвонил Сергей отцу Максиму. Тот, выслушав подробный отчет, сказал:
- Судя по всему, это искушение ко спасению. От тебя, Сергей, в первую очередь требуется усиленная молитва. А после молитвы просто принимай ту помощь, что даст Господь.
Молитва на самом деле стала усиленной. По сути, она и стала первой помощью свыше.
Вторым руку протянул Леша, который приехал с горячей точки и отдыхал на даче. Выслушав Сергея, он подумал и сказал:
- Что-то эта афера мне очень напоминает стиль нашего ведомства. Боюсь, начальство запретит мне помочь тебе. Не хватало еще на стрелке встретить своих коллег. В таких случаях бизнесменов кидают, а деньги стороны делят между собой. Да ты не волнуйся, в случае наезда твоих кредиторов, мы тебя отобьем. А кто они и что делают?
- Это крупный холдинг, который занимается всем на свете. Но наша фирма поставляла материалы на строительство центра развлечений.
- А! Понятно: кабаки, казино, бордели… И ты еще удивляешься, что вас грабанули. Ты у нас верующий, а они вообще занялись не своим делом. Ты знаешь, для чего создавался этот холдинг? Исключительно для предприятий детского питания и одежды. Так что вы оба наказаны за дело.
Потом с подачи Василия появился у Сергея в кабинете молодой адвокат по имени Миша. Он предложил свои услуги по открытию уголовного дела по статье «мошенничество». Оказывается, такими делами завалены все отделы по борьбе с экономическими преступлениями - ОБЭПы. Раскрываются они редко и попадают в разряд «висяков». Поэтому протолкнуть открытие дела - это целая наука. Миша получил «добро» и аванс для раздачи взяток.
Утром Великого Четверга Сергей готовился совсем не к Причастию, а к встрече с кредитором. После обеда заместитель директора Дмитрий принял его с коллегами. После сообщения Сергея о пропаже денег и планах по их поиску Дмитрий мрачно замолчал и сказал, что дает две недели, а потом «ждите суровых ребят».
Вечером Сергей написал стих:
Ты вернул мне забытое солнце, разодрав свинцовые тучи,
Ты подарил мне любовь и радость восхода.
Ты спалил в пепел страх безысходной ночи,
Я взмахнул крыльями для вертикального взлета.
Я хотел бы гореть факелом до самого неба,
Освещая путь выходящим из плена,
Я хотел бы греметь колоколом тем, кто немо
И глухо спит под рогожей лени.
Но отнял Ты силу мою, сокрушив гордость,
Чтоб узнал я цену свою – с полушку.
И теперь – какой там факел! – я пепла горсть,
А вместо набата – вой и слезы в подушку.
Но не буду роптать – да будет Твоя воля.
Моя слабость – зеркало Твоей мощи.
Дай мне лишь доползти до края моего поля,
И каждым хрипом благодарить Твою помощь.
Великая Пятница началась с истерики трудового коллектива. Женщины спрашивали, как им защитить детей, мужчины - жен и детей? Сергей тоже задумался о безопасности Наташи. Особенно тяжело стало на сердце, когда он узнал, что Леша вызван в горячую командировку, а адвокат уже получил первый отказ в возбуждении уголовного дела в их районном ОБЭПе.
Он как мог успокоил людей и закрылся в своем кабинете. Там он простоял на коленях перед иконами до острой боли в коленях. Потом открыл Евангелие и прочел главы о распятии Спасителя. С трех до шести вечера, в часы, когда Иисус принимал муки на кресте, стали мученическими и для Сергея. Он так же вопил в небеса: «Почему Ты оставил меня, Господи?» И так же скорбел до боли в сердце, до спазмов в горле.
А вечером дома он поставил фильм «Страсти Христовы», и они вместе с Наташей смотрели и плакали. Потом Сергей рассказал о своей беде, а жена его успокоила:
- Не волнуйся, если Господь дал такое испытание, то Он Сам его и разрешит. Вот увидишь.
- Умом я это тоже понимаю. Только страх почему-то не отпускает. Видно, я неисправимый маловер.
- Страх… А ты, Сережа, не думаешь, что у этого слова то же корень, что и у слова «страсти»? Наверное, это вид огня, через который нужно пройти, чтобы очиститься. Помнишь, ты мне сам говорил о стыде на исповеди? Ну, что это огонь очищающий…
- Помню, Наташа. Послушай, как ты быстро учишься! Ты у меня молодец!
Много ли нужно дочери солдата, не избалованной мужской похвалой! Сказал муж слово приятное, а она уже счастлива. Вся так и зарделась, так и засияла.