Полковник Фоулер проводил нас до парадной двери, видимо, досадуя, что разговаривал по телефону, когда мы пришли, и не встретил нас сам: наша встреча с миссис Фоулер вряд ли входила в его планы. Пожимая на прощание ему руку, я сказал:
— Кстати, мы так и не нашли памятный перстень Энн Кэмпбелл. Она всегда носила его?
— Я не обращал внимания, — подумав, ответил он.
— Но на пальце у нее остался след от перстня.
— Значит, она его носила.
— Знаете, полковник, если бы я стал генералом, мне бы хотелось иметь именно вас своим адъютантом.
— Если бы вы были генералом, Бреннер, вам без меня было бы просто не обойтись, — парировал он. — Всего хорошего.
Зеленая дверь за нами захлопнулась, и мы пошли по дорожке к машине.
— Мы почти добрались до главной тайны Энн и ее отца, но в самый последний момент вновь уперлись в стену, — сказала Синтия.
— Верно, — кивнул я. — Но мы все-таки знаем, что тайна существует, и никакие рассуждения о воображаемых несправедливостях и неестественной ненависти к ее отцу не объясняют ее. Во всяком случае, я ничему подобному не верю.
— И я тоже, — согласилась Синтия, открывая дверь машины.
— Ты обратила внимание, какой вид был у жены полковника? — заметил я, плюхаясь на сиденье.
— Конечно, обратила.
— А полковнику Фоулеру нужны новые часы.
— И это верно.
Глава 22
— Едем завтракать или в школу психологических операций? — спросила меня Синтия.
— В школу психологических операций. Позавтракаем с полковником Муром.
На дорожках, ведущих к каждому особняку на Бетани-Хилл, имелись столбики с белыми табличками, на одной из которых черными буквами было написано: «Полковник и миссис Кент».
— Интересно, где будет обитать Билл Кент в следующем месяце? — спросил я у Синтии, указывая ей на эту надпись.
— Надеюсь, что не в тюрьме Ливенуорта, штат Канзас. Мне жаль его, — сказала она.
— Люди сами коверкают себе жизнь.
— Имей хоть каплю сочувствия, Пол.
— О’кей. Учитывая масштабы морального разложения в этом гарнизоне нетрудно себе представить, какая последует волна внезапных отставок, увольнений и переводов на новое место службы. Не обойдется и без разводов, но, если повезет, до судебных процессов по обвинению офицеров в недостойном поведении дело не дойдет. Ведь тогда им понадобилось бы выделить отдельный корпус в ливенуортской тюрьме для любовников Энн Кэмпбелл. Ты можешь себе представить эту картину? Более двух десятков разжалованных офицеров сидят по камерам…
— Мне кажется, это уже не сочувствие.
— Ты права. Извини.
Мы выехали из поселка на Бетани-Хилл и смешались с потоком машин, развозящих в этот утренний час людей и грузы по местам назначения. Мимо и вокруг нас двигались служебные автомобили и автофургоны с солдатами, школьные автобусы с детьми и грузовики, джипы и микроавтобусы, шагали строем или бежали курсанты. Тысячи мужчин и женщин куда-то стремились по своим делам, и это было похоже и одновременно не похоже на то, что происходит в любом маленьком городке в восемь утра. В мирное время служба во внутренних гарнизонах США в лучшем случае кажется скучной, но во время войны жизнь в городках, подобных Форт-Хадли, мало чем отличается от жизни прифронтовых гарнизонов, хотя здесь, безусловно, и немного спокойнее.
— Некоторые люди действительно плохо замечают течение времени, — рассуждала Синтия. — Я склонна поверить, что полковник Фоулер на самом деле что-то просто напутал в последовательности событий.
— А я считаю, что он позвонил ей гораздо раньше, чем утверждает, — сказал я.
— Подумай, что ты говоришь, Пол!
— Я говорю, что он знал, что она мертва, еще до того, как позвонил, а позвонил для того, чтобы создать видимость, будто он думал, что она жива и просто опоздала на встречу. Он не знал, что мы окажемся в ее доме в столь ранний час.
— Хорошо, допустим, но откуда ему стало известно, что ее убили?
— Есть три варианта: либо ему кто-то сказал, либо он обнаружил каким-то образом труп, либо это он и убил.
— Он не убивал ее.
— Тебе этот парень понравился.
— Допустим. Но он не убийца.
— Любой из нас потенциальный убийца.
— Неправда.
— Однако нетрудно проследить его возможный мотив.
— Верно. Это могло быть стремление защитить генерала и избавиться от источника разложения в гарнизоне.
— Именно из подобных побуждений человек типа полковника Фоулера и мог бы стать убийцей, — кивнул я. — Хотя у него могла быть и личная причина.