— Верно. Именно за это я и люблю эту страну, — сказал я.
— Они повсюду суют свой нос. Я предпринял кое-какие меры: выставил с десяток своих парней возле дома генерала и приказал патрулям не пропускать их на стрельбища и к ангару на Джордан-Филд. Но эта публика очень пронырлива, может что-нибудь и пронюхать.
— Что ж, возможно, им повезет больше, чем нам, — вздохнул я.
— Мне все это не нравится, — нахмурился Кент. — Что у вас нового?
— Мы беседовали с полковником Фоулером и полковником Муром. Я бы попросил вас послать двоих своих людей в офис Мура, и как можно быстрее: нужно присмотреть за ним. Я запретил ему пользоваться бумагоизмельчителем и выносить что-либо из его кабинета.
— Хорошо, я этим немедленно займусь. Вы намерены его арестовать?
— Нам бы хотелось сперва добиться от него больше данных для составления психологического портрета погибшей.
— Для чего?
— Ну, чтобы облегчить нам с мисс Санхилл нашу задачу.
— Не понимаю. Какое имеет это отношение к Муру?
— Дело в том, что чем больше мне удается выяснить, тем меньше я нахожу объективных причин, которые могли бы толкнуть полковника Мура на убийство своей подчиненной. При этом мне все больше становится ясно, что кое у кого такие причины могли быть.
На мгновение у Кента от ярости перехватило дыхание. Но он быстро поборол волнение и сказал:
— Пол, до сих пор мне было понятно, что ты делаешь все возможное, чтобы раскрыть это дело как можно скорее. Но вот решающий момент настал, и если ты немедленно не арестуешь Мура, а он, как выяснится позже, и есть ее убийца и его арестует ФБР, то ты будешь выглядеть полным дураком.
— Я знаю, Билл. Но если он ее не убивал, а я его арестую, тогда я буду выглядеть еще хуже.
— Докажи, что ты мужчина, наконец!
— Хочешь попробовать мой конец?
— Эй! Вы разговариваете со старшим по званию!
— Мой конец к вашим услугам, сэр! — Я повернулся и пошел по коридору к своему кабинету. Синтия пошла следом за мной. Кент, однако, не тронулся с места.
В кабинете нас ждала куча телефонных сообщений и рапортов судмедэкспертов и коронера, а также груда других служебных документов, половина из которых меня не касалась, но в получении которых следовало расписаться. В армии могут затерять где-то документы на выплату вам жалованья, могут послать вашу мебель на Аляску, а семью в Японию, могут забыть отправить вас в очередной отпуск, но стоит вам уехать куда-то на время в командировку, как ваше имя тотчас же внесут в список лиц, которым надлежит высылать дурацкие меморандумы и информационные бюллетени, даже если вы и выполняете секретное задание под чужим именем и в снятом на время кабинете.
— Тебе не следовало бы так с ним разговаривать, — заметила Синтия. — Это совсем не умно.
— Ты имеешь в виду его предложение доказать, что я мужчина? А что мне следовало бы сделать?
— Он, безусловно, тоже не прав. Но все-таки нужно выбирать выражения.
— Забудем об этом, — сказал я и стал просматривать телефонные сообщения, поступившие в наше отсутствие.
Помолчав, Синтия спросила:
— Однако он все-таки допустил ошибку?
— Ты это верно подметила. И он это знает.
— И все же… нельзя постоянно напоминать ему об этом: так или иначе, нам с ним вместе работать, хоть он и виноват.
— Офицер, злоупотребляющий доверием своих коллег, не вызывает у меня особого сочувствия, — сказал я, оторвавшись от бумаг.
— Если только офицера не зовут Энн Кэмпбелл.
Я пропустил это замечание мимо ушей.
— В любом случае не мешало бы подкрепиться кофе с пончиками.
— Неплохая идея.
Синтия нажала на кнопку вызова секретаря и попросила специалиста Бейкер зайти к нам.
Я раскрыл медицинскую карту Энн Кэмпбелл, на удивление тонкую для стольких лет службы: это наводило на мысль, что она пользовалась услугами гражданских врачей. Тем не менее мне кое-что показалось небезынтересным, в частности, запись, сделанная гинекологом, осматривавшим Энн при поступлении в Уэст-Пойнт: «Девственная плева не нарушена».
— Что ты на это скажешь? — спросил я Синтию, показав ей эту пометку. — Свидетельство о ее девственности на тот момент? И, если да, следовательно, наши подозрения о ее половой связи с отцом отпадают?
— Не забывай, что существуют и другие формы сексуального совращения, — заметила Синтия. — Да и целостность плевы еще не означает, что полового акта не было вообще. Мне кажется, полковник Мур не лгал, когда говорил, что отец нанес ей психическую травму именно на второй год после ее поступления в академию, и я очень сомневаюсь, что в то время он мог ее изнасиловать: ведь ей уже был двадцать один год. Но все же это любопытно, что до Уэст-Пойнта она была еще девственницей. Другие записи гинеколога есть?