— И насколько я понимаю, по вечерам на Бетани-Хилл также заезжает патруль военной полиции. Хотя бы одна машина?
— Да, каждый вечер там обязательно дежурит, по крайней мере, один экипаж.
— И что в ту ночь говорили по рации о «самце шесть»?
— Говорили, что машина перед домом и что его никто не навещал ночью. Но он мог незаметно отъехать и на другом автомобиле.
Например, на автомобиле своей жены, подумалось мне, который стоит не перед домом, а в гараже позади особняка.
— Вы понимаете, почему я завел этот разговор? — спросил я у Бейкер.
— Конечно, сэр.
— Он должен остаться строго между нами.
— Так точно, сэр.
— О’кей, благодарю вас. Попросите, чтобы нам прислали кофе и пончиков, пожалуйста.
— Слушаюсь, сэр. — Она повернулась и вышла из кабинета.
Какое-то время мы с Синтией молчали, потом она сказала:
— Это была неплохая мысль.
— Но и доверять сплетням особенно не стоит, — заметил я.
— Все-таки мы в военной полиции.
— Правильно, поэтому-то я так и зол на Кента: этот тупица умудрился стать предметом насмешек своих же подчиненных.
— Понимаю.
— Я хочу сказать, можно вести аморальную жизнь, если уж так хочется, но нельзя пытаться обмануть своих коллег: над тобой будут смеяться.
— Уверена, что над нами тоже смеялись в Брюсселе.
— Я в этом и не сомневаюсь.
— Это неприятно.
— Правильно. Надеюсь, ты сделала выводы.
Она улыбнулась.
— Что ты хотел уяснить из разговора с этой Бейкер? Что над полковником Кентом смеются его сотрудники?
Я пожал плечами.
— От Бетани-Хилл до шестого стрельбища, — продолжала Синтия, — около шести миль. На машине — менее десяти минут, даже если ехать с выключенными фарами. А в ту ночь ярко светила луна.
— Я об этом тоже думал. И от штаба до этого стрельбища езды минут десять, если поднажать на газ.
— Любопытные факты для размышления. И что ты думаешь о заключении психиатра? — кивнула она в сторону медицинской карты.
— Думаю, что Энн Кэмпбелл хранила свою обиду в душе. А ты как считаешь?
— Так же. Ничего особенного для нас в заключении психиатра нет, однако мне кажется, что дело вовсе не в переутомлении. Нет, с ней что-то произошло, и отец предал ее в трудную минуту. Он не пришел к ней на помощь. А она рассчитывала, что папочка ее никогда не бросит в беде. Пока все вроде сходится.
— Да, выстраивается вполне убедительная версия. Все-таки я склоняюсь к тому, что у нее была какая-то неприятность на почве секса с кем-то из высших армейских чинов, начальников ее отца, и тот не решился объявить обидчику войну и уговорил не шуметь свою дочь.
— Нечто в этом духе.
— Нам нужно раздобыть ее личное дело за время учебы, хотя там вполне может и не быть ничего похожего.
Принесли кофе в большом стальном кувшине и пластиковый поднос с холодными и жесткими пончиками, скользкими и противными. Мы с Синтией с жадностью стали поглощать их.
— Звонит полковник Хелльманн, — сообщила по селектору специалист Бейкер, до этого сама отвечавшая на непрекращающиеся телефонные звонки.
Я подключил второй аппарат, чтобы Синтия могла участвовать в разговоре, и сказал в микрофон:
— Бреннер и Санхилл на проводе, сэр.
— Мы здесь только о вас в основном и говорим, — отозвался Карл довольно веселым, как мне показалось, голосом, и у меня немного отлегло от сердца, так что я в тон ему спросил:
— В самом деле?
— Можете не сомневаться. У вас все в порядке?
— Да, полковник, — сказала Синтия.
— Замечательно. А мне на вас жалуются. Плохо себя ведете.
— Следовательно, вы можете быть уверены, что мы не бездельничаем, — вставил я.
— Если появились недовольные, значит, вы не теряете времени даром, — согласился полковник Хелльманн. — Но я позвонил, чтобы уточнить, известно ли вам, что это дело у вас забирают.
— Да, сэр, мы уже в курсе.
— Я сделал все что мог, чтобы расследование закончила наша служба, но с ФБР мне тягаться трудно.
— Мы, кажется, скоро закончим с этим делом, сэр, — заверил я шефа.
— Вы уверены? Что ж, у вас в запасе пятнадцать минут, потому что бригада ФБР уже прибыла в Форт-Хадли.
— Нам нужна свобода действий еще на сутки, хотя бы до завтрашнего полудня.
— Придется вам как-то приспосабливаться к их присутствию.
— Мне кажется, вы даже рады, что дело у нас забирают, — заметил я.
— Почему вы так решили, мистер Бреннер?
— По вашему веселому тону, сэр.
— Мне кажется, что вам тоже следовало бы радоваться этому, Бреннер, — помолчав, сказал шеф. — Ничего хорошего это дело ни вам лично, ни нашему отделу не сулит.