— О чем речь, Берт!
— Вот и замечательно. И еще я подумываю насчет того, чтобы допустить тебя в дом убитой.
— Я просто польщен, Берт.
— Как я догадываюсь, ты хотел бы потолковать об этом деле с моим сыном. Уэс, расскажи ребятам все, что знаешь об этой девчонке.
— Она была не девчонка, а женщина, офицер армии США, — заметила Синтия. — Так же как и специалист Бейкер, — солдат американских вооруженных сил.
— Прошу прощения, мэм, — поклонился Берт, коснувшись полей своей шляпы кончиками пальцев.
Теперь меня подмывало уже познакомить этих наглецов с моим пистолетом, и, если бы не цейтнот, нависший надо мной в этом расследовании, я бы заставил их попотеть.
— Значит, мы с Энн действительно встречались время от времени, — затараторил Уэс, — но у меня были и другие подружки, а она путалась с другими ребятами, — так что мы друг на друга не обижались. В ночь, когда ее пришили, я дежурил на машине в Северном Мидленде, с полуночи до восьми утра, и это может подтвердить добрый десяток людей, которые меня видели, включая моего напарника, ребят с бензоколонки и других парней. Больше мне вам нечего сказать.
— Спасибо, офицер Ярдли.
Все замолчали, потом Синтия спросила Уэса:
— Вас расстроила гибель Энн Кэмпбелл?
— Да, мэм, — ответил он, подумав.
— Может, дать вам успокоительного? — поинтересовался я.
— Я забыл предупредить тебя, сынок, — сказал Уэсу Берт Ярдли, — что этот парень любит пошутить.
— Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз, — обратился я к Берту.
— Можешь смело говорить при моем сыне, — осклабился он.
— Не думаю, шеф, что ему все нужно знать, — заметил я.
Он задумчиво взглянул на меня и сказал сыну:
— Ладно, оставляю тебя пока наедине с этой юной леди, Уэс. Но веди себя прилично! — Он рассмеялся. — Она ведь не знает, что ты по натуре живчик, подумает еще, что ты просто упал в детстве с телеги. Ха-ха-ха!
Мы с Бертом вышли из кабинета, и я завел его в свободную комнату для допросов и усадил за стол.
— Эти проклятые репортеры снаружи так и норовят повсюду сунуть свой нос, — чертыхнулся Берт. — Они уже что-то пронюхали о том, что говорят здесь насчет генеральской дочки злые языки. Ты понял?
Ничего подобного в прессе я не видел, однако заметил:
— Офицеры юстиции не распространяют среди журналистов сомнительных слухов.
— Ясное дело, черт подери! Мы с генералом всегда находили общий язык, и мне не хотелось бы, чтобы его дочь стала после смерти предметом сплетен.
— Если вы к чему-то клоните, шеф, то не тяните кота за хвост. Выкладывайте.
— Что ж, сдается мне, что у людей складывается впечатление, будто ваша служба меня обскакала в этом деле, так что, когда вы отловите этого парня, что ее убил, моя контора останется с носом.
Его корявая манера излагать свои мысли раздражала меня, но еще сильнее действовал мне на нервы он сам.
— Можете быть уверены, шеф Ярдли, — спокойно заверил его я, — что ваша фирма получит по заслугам.
— Вот этого-то я и опасаюсь, сынок, — расхохотался Берт. — Но шутки в сторону: мы тоже хотим участвовать в расследовании.
— Свяжитесь с ФБР. Оно займется этим делом с завтрашнего дня.
— Это точно?
— Абсолютно!
— О’кей. Но ты пока накатай рапорт о том, как помогла тебе в работе полиция Мидленда.
— Почему я должен это делать?
— Ты еще спрашиваешь? А кто разносит слухи о каких-то замятых мной делах и протоколах в моем досье? С чего это вдруг репортеры разнюхивают все о связях моего мальчика с этой девкой? Тебе не удастся выставить меня круглым болваном! Я тебе еще понадоблюсь, вот увидишь! Я знаю, ты сделаешь все как надо, — уже спокойнее добавил он.
Берт явно был обеспокоен развитием событий, и нельзя его было не понять. Между армией и местным населением всегда складываются довольно странные взаимоотношения, особенно на Юге. В худшем случае они напоминают отношения между оккупантами и жителями занятой ими территории. В лучшем же — аборигены понимают, что большинство личного состава гарнизона составляют выходцы из этих же мест, а беспокойства от военных не больше, чем от крупного автомобильного завода. Только на заводе нет своих законов и традиций, в жизни же все не так просто и не обходится без компромисса. Я тоже решил на него пойти, поэтому и сказал Берту Ярдли:
— Как только я выясню, кто из сотрудников ФБР поведет это дело, я тотчас же представлю ему вас и в самом выгодном свете отражу в своем рапорте оказанное вами содействие.