— О’кей, Берт, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы отдали мне все вещественные доказательства из ее дома.
— Не дождешься.
— В таком случае я пошлю копии дневника Энн Кэмпбелл всем значащимся в телефонном справочнике Мидленда.
— И я тебя убью.
Это уже был серьезный разговор, поэтому я предложил:
— Тогда давайте обменяемся материалами.
— Черта с два! У меня достаточно улик, чтобы прижать почти всех главных лиц в этом гарнизоне, сынок. Ты хочешь этого?
— У вас только их фотографии в масках. А у меня ее дневник.
— Ты забыл об отпечатках пальцев! Мы их пропустим через соответствующие службы ФБР и армии.
— Так вы еще не вывезли из потайной комнаты имущество?
— Это мое дело, сынок.
— А как насчет того, чтобы все это сжечь? Предлагаю начать с записей, касающихся ваших утех. Можно использовать их вместо спичек.
— Я могу положиться на твое слово? — подумав, спросил Берт.
— Слово офицера!
— В самом деле?
— А вам можно верить?
— Нет, но я не хочу, чтобы ты обо всем этом дерьме разболтал своим поганым языком моей жене и моему сыну.
Я встал и посмотрел в окно. Журналисты все еще толпились внизу, хотя кордон военной полиции и оттеснил их метров на пятьдесят к дороге напротив здания, чтобы освободить проход. Я подумал, чем грозит мне осуществление уговора с шефом Ярдли. По крайней мере, несколькими годами тюрьмы. Но и разрушать чужие жизни не входило в мои служебные обязанности. Я обернулся к Ярдли и, подойдя к нему, произнес:
— Будем считать, что договорились.
Он встал, и мы пожали друг другу руки.
— Погрузите все ее барахло, включая мебель, белье, ковры, видеокассеты, и отвезете на городскую свалку, где и сожжете в печи, — сказал я.
— Когда?
— После того как я произведу арест.
— И скоро это произойдет?
— Уже скоро.
— В самом деле? Нельзя ли узнать подробности?
— Нет, нельзя.
— Знаешь, сынок, договариваться с тобой о чем-либо — все равно что подтираться наждачной бумагой.
— Благодарю за комплимент, — ухмыльнулся я, вручая ему компьютерную распечатку. — Как только улики будут уничтожены, я уничтожу записи. Можете при этом присутствовать.
— Хорошо. Мне стало немного полегче, сынок, от этих слов. Мне хочется тебе верить, потому что ты настоящий джентльмен и офицер. Но если ты надуешь меня, то Бог свидетель, я тебя убью.
— Мне кажется, я все понял. Со своей стороны обещаю сделать то же самое. Можете сегодня спать спокойно, шеф. Будем считать, что с этим покончено.
Мы вышли в коридор и вернулись в мой кабинет. По пути я сказал Берту:
— Распорядитесь, чтобы мои личные вещи доставили в гостиницу для офицеров. О’кей?
— Можешь не волноваться, сынок.
Синтия и Уэс, сидевшие за столами и о чем-то оживленно беседовавшие, при нашем появлении замолчали.
— Мы вам не помешали? — с ухмылкой поинтересовался Берт.
«Ты просто болван!» — смерила его выразительным взглядом Синтия, а Уэс вскочил и подошел к двери.
— Что это у тебя? — кивнул он на бумаги в руках отца.
— Так, кое-какая армейская чушь, с которой мне следует ознакомиться, — отмахнулся тот. — Весьма рад был с вами снова повидаться, — поклонился он, коснувшись шляпы, Синтии. — Держи меня в курсе событий, сынок, — кивнул он мне, и оба Ярдли удалились.
— Бейкер тебя нашла? — спросила Синтия.
— Да, — ответил я.
— Горячий материал?
— Берту от него стало дурно, — сообщил я. — Мы договорились уничтожить все компрометирующие материалы из потайной комнаты, но чем меньше ты будешь знать об этом, тем лучше для тебя.
— Не надо обо мне беспокоиться, Пол. Мне это не нравится.
— Я бы пожелал того же любому другому офицеру. Рано или поздно, тебе придется давать показания, поклявшись на Библии, и тогда лгать будет нельзя.
— Мы обсудим это в другой раз, — сказала Синтия. — Кстати, этот Уэс Ярдли не такой уж и крутой, как выяснилось.
— И его папаша тоже.
— Верно. Знаешь, смерть Энн Кэмпбелл действительно потрясла его, и он роет копытами землю, чтобы найти убийцу.
— Хорошо. У тебя не возникло ощущения, что он считал ее своей собственностью?
— Мне так показалось. Я поинтересовалась, разрешал ли он ей встречаться с другими мужчинами, и он ответил, что она могла ужинать с ними или посещать бар по каким-нибудь официальным поводам. Как он выразился, у него не было желания повсюду таскаться за ней, поэтому он и позволял ей пользоваться услугами всяких этих дураков офицеров.