— Какой марки у вас машина?
— «Бьюик».
— Затем часа в четыре или в половине пятого, — кивнула Синтия, — генерал вернулся домой и рассказал вам о том, что произошло.
Миссис Кэмпбелл молча уставилась прямо перед собой, и я впервые увидел, как она устала и как страдает. Можно было представить себе, сколько всего выпало за минувшие годы на ее нелегкую материнскую долю. Несомненно, как жена и мать, она не могла согласиться с тем, что сделал муж и отец ее дочери ради карьеры, ради сохранения своего лица в глазах общественности и ради «пользы», в его понимании, для самой Энн Кэмпбелл. Но в определенной мере она, должно быть, смирилась с этим.
— Итак, ваш супруг вернулся домой приблизительно в половине пятого, — подсказала ей Синтия.
— Да… Я ждала его здесь, в этой комнате. Едва он вошел, я поняла, что дочери больше нет. — Миссис Кэмпбелл встала. — Это все, что мне известно. Теперь, когда карьера моего мужа закончилась, единственное, что у нас осталось, это надежда, что вы найдете того, кто это сделал. Только тогда мы сможем обрести покой.
Мы тоже встали, и Синтия произнесла:
— Мы делаем все возможное, и я благодарю вас за то, что вы уделили нам время, несмотря на потрясшее вас горе.
Я попросил не провожать нас, и мы ушли.
Когда мы вышли из дома и направились к машине, я сказал:
— Карьера генерала закончилась еще десять лет назад, когда его дочь попала в военный госпиталь в Уэст-Пойнте. Просто расплата пришла несколько позже.
— Да, он предал не только свою дочь, но и себя самого и свою жену.
Мы сели в машину и уехали прочь от генеральского дома.
Глава 27
— О чем вы говорили с лейтенантом Элби? — спросила меня Синтия в машине.
— О любви и женитьбе.
— Да, я слышала твой напутственный мудрый совет.
— Понимаешь, он ведь слишком молод, чтобы обзаводиться семьей и остепеняться. Он сделал предложение Энн Кэмпбелл.
— Я бы не сказала, что брак с ней принес бы ему душевное спокойствие.
— Верно. — Я посвятил Синтию в смысл моего разговора с лейтенантом Элби и добавил: — И теперь этого беднягу отправляют служить на Гуам. Вот что случается с теми, кто, подобно древнегреческим героям, осмелился стать любовником богини. Они теряют рассудок, превращаются в животное или какой-то предмет или же попадают на Гуам, либо на подобный остров в Эгейском море.
— Все это плод твоего воображения.
— Хорошо, пусть так. Но все равно я не могу избавиться от ощущения, что отношения в семье Кэмпбеллов развивались настолько ненормально, что там не было места для любви и счастья. А Господь помогает всякому, кто чрезмерно страдает и несчастен.
— Ты полагаешь, что до происшествия в Уэст-Пойнте у них все шло хорошо? — спросила Синтия.
— Если верить полковнику Муру, то да. Я думаю, он дал очень точную оценку. Кстати, помнишь альбом с фотографиями, который мы обнаружили в доме Энн Кэмпбелл. Разница между тем, что запечатлено на снимках, сделанных до и после того, как ее изнасиловали, разительная, ее трудно не заметить.
— Верно. Фотографии могут рассказать о многом. А те люди, которые позабавились с ней и продолжали жить дальше как ни в чем не бывало, ведь они наверняка даже и не задумывались над тем, что разрушили человеческую жизнь!
— Да, я тоже так думаю. Последствия насилия всегда оборачиваются личной драмой для жертвы. Но обычно возмездие настигает преступника. В данном же случае никто не заявил в полицию о преступлении.
— Да, этого не случилось. Зато сейчас мы ищем преступника. Как ты собираешься вести себя с генералом Кэмпбеллом?
— Я хотел бы вывести его из себя. Но мне кажется, что он уже заплатил слишком большую цену за собственные ошибки. Я не знаю, дело непростое. Придется действовать по ситуации. Он все-таки генерал.
— Правильно мыслишь.
Стоянка напротив штаба гарнизона была почти пуста, но темно-зеленая машина генерала стояла на месте. Кроме нее, было еще несколько джипов для офицеров из штаба, таких же, как тот, который находился в ангаре на Джордан-Филд.
Стоя на парковочной площадке справа от здания штаба, я сказал Синтии:
— Она вышла вон из той боковой двери около часа ночи, села в служебный джип и поехала на встречу с духами прошлого.