— У него полковник Мур? — спросил я.
— Да, сэр.
Я распахнул дверь и увидел в кабинете его хозяина, полковника Мура и еще одного человека в форме капитана.
— Хорошо, что вы пришли, — сказал Кент.
Незнакомец встал, и по его знакам различия я догадался, что он юрист.
— Уоррент-офицер Бреннер? — обратился ко мне капитан.
— Здесь вопросы буду задавать я, капитан, — отрезал я.
— Я сразу так и подумал, — произнес юрист. — Полковник Мур обратился ко мне с просьбой представлять его интересы, поэтому в качестве его адвоката я бы попросил вас все адресованные ему вопросы задавать мне.
— Вопросы я задам ему самому, — заявил я.
Мур, сидящий напротив письменного стола полковника Кента, демонстративно смотрел в пол, не поднимая головы. Я обратился к нему:
— Полковник Мур, вы арестованы. Следуйте за мной.
Капитан Коллинс сделал своему клиенту рукой знак оставаться на месте и спросил меня:
— По какому, собственно говоря, обвинению?
— Поведение, недостойное офицера и джентльмена.
— Вы шутите, наверное, мистер Бреннер. Это несерьезно!
— Плюс статья 134-я — нарушение порядка и вызывающее поведение. Плюс участие в сговоре с целью запутать следствие и лжесвидетельство. И еще, капитан, вы сами рискуете быть привлеченным к ответственности по статье 98-й — воспрепятствование соблюдению правил процедуры.
— Да как вы смеете!
— У вас найдется две пары наручников? — спросил я у Кента.
Полковник Кент, обеспокоенный происходящим в его служебном кабинете, с тревогой заметал:
— Пол, мы тут как раз обсуждали кое-что важное, имеющее прямое отношение к данному делу. Вы, конечно, имеете полное право арестовать полковника, но я еще не закончил беседу с подозреваемым и его адвокатом…
— Полковник Мур не является подозреваемым в убийстве, — перебил его я, — так что я не вижу причин продолжать этот разговор. Теперь с ним хочу поговорить я, полковник, а вам лучше помолчать.
— Бреннер, вы забываетесь, черт подери!
— Полковник, я забираю у вас арестованного, — заявил я. — Встаньте, полковник Мур!
Мур встал, даже не взглянув на своего защитника.
— Следуйте за мной!
Мы с Синтией вывели бедного полковника Мура из кабинета начальника военной полиции, после чего сопроводили его в изолятор временного содержания. Большинство камер пустовало, и я завел Мура в свободную камеру рядом с той, в которой сидел Далберт Элкинс, и запер его в ней.
Далберт Элкинс взглянул сперва на Мура, потом на меня и с удивлением воскликнул:
— Послушайте, шеф, ведь это полковник!
Я проигнорировал его замечание и сказал Муру:
— Обвинение вам уже известно. Вы имеете право молчать и выбирать адвоката по своему усмотрению.
— Но у меня уже есть адвокат, — возразил он. — И вы только что грозились его арестовать.
— Правильно. И все сказанное вами может быть в суде использовано против вас, это вам также следует знать.
— Я не знаю, кто это сделал.
— А разве я говорил, что вы знаете?
— Нет, но…
Далберт Элкинс внимательно следил за нашим разговором.
— Полковник, вам не нужно брать адвоката. Это его просто бесит, — сообщил он через прутья Муру.
Мур покосился на Элкинса, потом вновь обернулся ко мне и сказал:
— Полковник Кент велел мне не покидать гарнизона, поэтому я вынужден был обратиться к юристу…
— Теперь вы не просто ограничены в передвижении, а под арестом.
— Меня выпускают, — похвастался Далберт. — Буду сидеть в казарме. Спасибо, шеф!
Я пропустил замечание Элкинса мимо ушей и сказал Муру:
— У меня имеются веские доказательства, говорящие о том, что вы были на месте преступления, полковник. Обвинений на вас наберется лет на десять, а то и двадцать тюрьмы.
Мур отшатнулся от меня, словно бы я его ударил, и тяжело плюхнулся на койку.
— Нет… Я не совершал ничего дурного. Я сделал лишь то, о чем она меня сама просила.
— Но это была ваша задумка!
— Нет! Она сама все это выдумала! Это была ее идея!
— Но вам же было известно, черт бы вас подрал, как поступил с ней в Уэст-Пойнте ее отец!
— Я узнал об этом всего неделю назад, когда он предъявил ей ультиматум.
— А что он вам сделал? — спросил Синтию Элкинс.
— Заткнись, — приказал я ему.