— Дай мне подумать.
— Нечего тут и думать. Приезжайте и захватите с собой Уэса. Мне нужно с ним поговорить.
— Можешь поговорить с ним в участке, — помолчав, сказал Ярдли.
— Тогда лучше я буду ждать его на похоронах. Мне думается, он приедет.
— Уверен, что да. Но у нас не принято обсуждать дела на похоронах.
— Вам тоже не мешало бы приехать. Похороны жертвы убийства обычно собирают весь круг ее знакомых.
— Слушай сюда: я позволю тебе потолковать с ним, потому что сам хочу упрятать убийцу в тюрьму. Но имей в виду, что мой мальчик дежурил, когда это случилось, и это может подтвердить его напарник. К тому же у нас есть пленка с записью полицейских разговоров по рации в ту ночь.
— Я в этом не сомневался. Кстати, разрешаю вам бывать в ангаре. Я хочу направить экспертов в дом Энн Кэмпбелл.
— В самом деле? Зачем? Вы оттуда уже все выгребли. Моим парням пришлось брать с собой туда туалетную бумагу.
— Жду вас вместе с Уэсом в полдень. Привезите мое и государственное имущество.
— Дыши глубже, сынок!
Он положил трубку, и я встал, обматываясь полотенцем.
— Берт Ярдли? — спросила Синтия.
— А кто же еще!
— Что ему нужно?
— Моя задница. Его парни очистили мой трейлер. — Я расхохотался. — Нет, этот малый мне определенно нравится. Его не назовешь слабаком, это крутой парень старой доброй закваски.
— Тебя тоже это ждет через год.
— Я надеюсь. — Я взглянул на часы — они показывали десять минут седьмого — и спросил у Синтии: — У нас еще есть время?
Она встала с кровати.
— Мне нужно высушить волосы, одеться и накраситься.
— Хорошо. Ты в порядке?
— В полном. — Она подошла к двери ванной, обернулась и спросила: — Ты с кем-нибудь встречаешься?
— Да, с полковником Фоулером, затем в восемь — с Муром…
— Я совсем забыла, что тебе не нравится это выражение. У тебя есть с кем-нибудь роман?
— Нет. И признаться, ни с кем не пытался его завести после тебя.
— Чудесно. Это упрощает дело.
— Верно, если не принимать во внимание твоего мужа. Как его зовут?
— Между нами все кончено.
— Это ободряет. Нам не нужно повторения Брюсселя, не так ли?
Она рассмеялась, но тотчас же спохватилась:
— Сама не понимаю, что нахожу в этом смешного.
— Тебе смешно, потому что не ты смотрела в дуло пистолета.
— Ты больше не услышишь о нем. Ну, хорошо, Пол, я у тебя в долгу за прошлое. Я рассчитаюсь сегодня же ночью, и поглядим, что из этого получится.
— Буду ждать с нетерпением.
— Я тоже. Ты слишком близко принимаешь к сердцу это дело, тебе нужно расслабиться.
— Приятно иметь такого заботливого напарника.
Она прошла в ванную, а я с отвращением напялил на себя вчерашние носки и вчерашние трусы. Одеваясь, я думал над тем, что жизнь состоит из череды огорчений — маленьких, вроде отсутствия под рукой чистого нижнего белья, и побольше, связанных, к примеру, с только что покинувшей эту комнату. Так что очень важно уметь все предвидеть, иметь свой план и правильно ему следовать.
Так или иначе, но, проверяя на месте ли боек и обойма у моего пистолета, я подумал, что мне пора угомониться и прекратить беспорядочные интрижки ради спортивного интереса.
Все правильно. Что бы ни случилось между нами с Синтией сегодня ночью, это не просто развлечение. Хорошо бы из всей этой кутерьмы извлечь хоть что-то стоящее.
Глава 21
Бетани-Хилл традиционно считался престижным уголком гарнизона, где проживало в основном высшее начальство. Здесь на площади в шестьдесят акров среди дубов, берез и кленов расположились кирпичные особняки в колониальном стиле, внушительному облику которых никак не соответствовала бы низкорослая южная сосна. Дома были построены еще в 1920–1930 годах, когда офицеры были джентльменами и жить им полагалось в военном городке, тогда еще маленьком.
Но времена меняются, офицеров с тех пор расплодилось в армии больше чем требуется, и уже невозможно стало предоставлять каждому отдельный дом, лошадь и денщика. Однако лица из высшего командного состава все еще могут, если захотят, заполучить в свое распоряжение дом на холме, и полковник Фоулер, по-видимому, решил, что поселиться на Бетани-Хилл будет правильным тактическим ходом. Миссис Фоулер это место тоже пришлось по душе, и не столько потому, что она старалась держаться подальше от Мидленда, считая его оплотом неприязни южан к чернокожим, хотя таковым он и не являлся благодаря десятилетиям соседства с гарнизоном, сколько из чисто практических соображений, ибо Бетани-Хилл, прозванный полковничьим гетто, все-таки более уютное местечко в житейском смысле, чем подобные ему кварталы в городе.