Фоулера эти ее слова, похоже, добили, и он сказал:
— Мне кажется, со мной никто за всю мою жизнь так не разговаривал.
— Вероятно, вам не доводилось сталкиваться непосредственно с расследованием убийства, — пришел я ему на помощь.
— Да, признаться, не доводилось. Так что было бы лучше, если бы вы произвели арест, и мы покончили бы со всем этим.
— Как вам это ни неприятно, но все это закончится только после трибунала, полковник, — развел я руками. — Я не часто ошибаюсь, но если вижу, что все-таки совершил ошибку, то стараюсь ее исправить и не стыжусь о ней заявить.
— Я преклоняюсь перед вами, мистер Бреннер. Будем надеяться, что полковник Мур разрешит все ваши сомнения.
— Может быть, и так, но не исключено, что у него имеется и собственная трактовка случившегося. Мне хотелось бы выслушать все версии происшествия, так мне будет легче отличить правду от лжи.
— Вам виднее.
— У капитана Кэмпбелл были братья или сестры? — спросила Синтия.
— У нее есть брат.
— Что бы вы могли нам о нем рассказать?
— Он живет в каком-то маленьком городке с испанским названием на Западном побережье. Точно не помню.
— Но он не военнослужащий?
— Нет. Он перепробовал себя на многих поприщах.
— Понимаю. Вы с ним знакомы?
— Да. Он приезжает сюда в отпуск, почти каждый год.
— Как вы считаете, он не подвержен тому же комплексу, что и его покойная сестра?
— В некоторой степени… Но он предпочел отдалиться от семьи. Так, когда во время войны в Персидском заливе корреспонденты телевидения хотели взять у него интервью, они просто его не нашли.
— Вы могли бы охарактеризовать его отношения с семьей как отчужденные? — спросила Синтия.
— Пожалуй, точнее будет сказать, что он просто отдалился от нее. Когда же он проводит здесь отпуск, все ему рады и очень огорчаются, когда он вновь уезжает.
— А какие у него были отношения с сестрой?
— Очень хорошие, как мне всегда казалось. Энн Кэмпбелл относилась к нему достаточно терпимо.
— Терпимо — к чему? К его стилю жизни?
— Да. Дело в том, что Джон Кэмпбелл — гомосексуалист.
— Понятно. И генерал Кэмпбелл с этим смирился?
Фоулер ответил не сразу.
— Полагаю, что да, — наконец произнес он. — Джон Кэмпбелл был довольно осторожен, никогда не приводил своих любовников домой, старался не выделяться манерой одеваться и все такое. Мне кажется, что генералу было просто не до него, у него хватало проблем с дочерью. Но по сравнению с Энн Джон — весьма добропорядочный гражданин.
— Все ясно, — сказала Синтия. — Не кажется ли вам, что генерал как бы компенсировал свое разочарование в сыне, не избравшем военную карьеру, тем, что поощрял и даже, возможно, принуждал Энн Кэмпбелл взять на себя традиционно мужскую роль: поступить в военную академию и затем на службу в армию?
— Именно так все и считают. Но, как и вообще в жизни, здесь тоже не все так просто. Энн с увлечением училась в Уэст-Пойнте. Она на самом деле стремилась получить там образование и добилась немалых успехов. И военную карьеру она избрала сама. Так что у меня нет оснований считать, что генерал принуждал ее идти по его стопам, или же уделял ей недостаточно внимания, когда она была ребенком, или в чем-то обделял из-за ее нежелания выполнить его прихоть, например, поступить против своей воли в военную академию. Между прочим, такую версию выдвинул и мой консультант-психоаналитик, но она была далека от истинного положения вещей. Энн Кэмпбелл и в школе была сорванцом, так что очень даже подходила для военной карьеры. Она хотела продолжить семейную традицию: ведь и дед ее был армейским офицером.
— Но вы сами сказали, что она ненавидела армию, — напомнила ему Синтия.
— Да… Я так сказал, но ведь вы возразили мне, что на самом деле она ненавидела своего отца.
— Так значит, вы заблуждались на сей счет?
— Ну, понимаете… — развел он руками.
Всегда полезно несколько подчеркнуть ложь, даже маленькую, во время допроса: это ставит подозреваемого или свидетеля в положение оправдывающегося.
Полковник Фоулер попытался исправить допущенную ошибку.
— На самом деле Энн любила армию, — подумав, сказал он. — Но в последнее время она заметно изменилась, стала раздражительной, и у нее появились иные мотивы для продолжения службы.
— Мне все ясно, — заявила Синтия. — А теперь не могли бы вы помочь нам разобраться в ее отношениях с матерью?