- Сент-Джон и Роберт Харли. Они считают, что попытка герцога Мальборо довести войну с Францией до победного конца не в интересах страны и осуждают его супругу за слишком явное вмешательство в дела королевского дома. Говорят, миссис Сара повышает голос даже на королеву. Я сам не был свидетелем, но наслышан от знающих людей. Кстати, именно Харли помог Абигайль Мэшем получить место при дворе.
- Мне говорили, что виги тоже разнятся во мнениях. Герцог Шрусбери, к примеру, отличается более умеренной позицией
- Тем не менее, виги во всём поддерживают военные действия герцога
Девушка, словно зачарованная, глядела на капитана, и даже во взгляде Солсбери Питту почудилось восхищение. Ревность холодной змеёй зашевелилась в душе, но раздавшийся вслед за этим равнодушный голос Сильвера немного успокоил несчастного квартирмейстера.
- А что же Её Величество - какое у неё мнение?
Солсбери тяжело вздохнул:
- К сожалению, она просто слабая больная женщина
- А Вы, граф, что собираетесь обратно в Сент-Джеймс? Будете устраивать дочь при дворе?
Мисс Солсбери смущённо потупила глаза, сосредоточившись на разглядывании узоров на ковре.
- Не знаю, - задумчиво произнёс Солсбери. - Двор - не самое лучшее место для молодой леди. Там со времён Карла Второго царят слишком вольные нравы, и ни тори, ни виги, ни даже Кромвель не смогли бы изменить ситуацию.
Питер по-прежнему сидел на диване.
- Вы правы, граф. К сожалению, в придворной жизни много того, что не пристало видеть юным девицам
Мисс Солсбери выглядела смущенной. На щеках её выступил румянец, а ресницы опустились вниз, прикрыв озорные серые глаза. Сильвер встал с дивана.
- Однако, мне действительно пора на палубу, граф. Сожалею, что оставляю вас. Мой гардероб к Вашим услугам
Церемонно поклонившись, капитан удалился за занавеску. Вскоре он вновь появился - облачённый в кирасу и шлем, с пистолетами за поясом и абордажной саблей в руке.
Во взгляде юной графини светился восторг. Сильвер же, едва кивнув, направился к выходу. Питт тотчас же юркнул в свою каюту и вскоре уже был на палубе в полном боевом облачении. Испанская эскадра, приблизившаяся на расстояние двух пушечных выстрелов, начала перестраиваться для поворота.
Джеймс Рейдингтон, граф Вандомский, стоял на корме испанского флагмана «Сен-Августин», и смотрел на расстилающееся перед его взором море. Волны догоняли корабль, накатывались на борт и тут же разбивались, разбрызгивая вокруг себя белоснежную пену. Ещё несколько дней назад он точно также взирал на море с палубы принадлежащего ему фрегата «Амалия», и не мог сдержать переполнявшей его радости. Казалось, жизнь его удалась. Он пользовался влиянием при дворе, его состоянию мог бы позавидовать любой, даже носящий герцогский титул. Её Величество не раз намекала ему на грядущие перемены, и он сам слышал от знающих людей, что его прочили в министры после ожидающихся день ото дня отставок в правительстве. Семейные дела шли в гору - сын Майкл, которому недавно исполнилось восемнадцать, был хорошо образован, отлично фехтовал и изучал морское дело. Отец прочил его в офицеры флота, но отправка Майкла на корабль была отложена в связи с его помолвкой с Элен Солсбери, которая должна была состояться два месяца назад. Любовь молодых была взаимной, и лишь внезапное исчезновение графа и его дочери помешало Рейдингтону осуществить свои планы. Именно поэтому он направился на Ямайку, взяв с собой своего отпрыска, пребывающего из-за потери возлюбленной в столь безмерной печали, сколь это возможно лишь в его юном возрасте.
Джеймс изо всех сил пытался утешить сына, но и сам он был изрядно расстроен - его с графом связывала многолетняя дружба. Вот таковы были планы Джеймса Рейдингтона, которые не далее как два дня назад нарушила встреча с испанским караваном. Так что теперь он, словно загнанный в клетку лев, стоял на палубе и взирал на расстилающееся вокруг бескрайнее море, не имея никакой возможности изменить ход событий. Майкл был ещё более расстроен, но грусть его была совсем другого рода. Он с тревогой взглянул на своего отца:
- А что, если Элен тоже в плену? Что они сделают с ней?
- Надеюсь, что с ней и её семьёй всё в порядке, - попытался успокоить его отец, но и его мучили мрачные предчувствия. Он с горечью взглянул на своего отпрыска, которого имел неосторожность взять в столь опасное путешествие.