- Защищайся, английская собака! - прорычал он
- Ещё одно движение, Ваше превосходительство, и я выстрелю без предупреждения, - с иронической улыбкой произнёс Сильвер, даже в самых горячих схватках, сохранявший присутствие духа и аристократические манеры. Губернатор, видя всю безвыходность своего положения, молча сломал шпагу, отбросив обломки в сторону. Офицеры последовали его примеру.
- Приветствую Вас, господин губернатор, меня зовут капитан Питер Сильвер, - капитан отвесил церемонный поклон, - Вы звали меня, и вот я решил засвидетельствовать Вам своё почтение
- Что тебе надо, собака? - со злостью выкрикнул дон Вальдес
- Я уже сообщал Вам об этом в письме, но Вы отказались выполнить мою просьбу. Мне нужны мои люди и выкуп в сто тысяч песо, после получения которого я могу гарантировать Вам, что город не будет разграблен и превращён в пепел.
- Ты можешь меня убить, щенок, но ты не получишь своих людей, - выругался губернатор, - я только что отдал приказ их расстрелять, так что сейчас они уже отчитываются за свои преступления перед апостолом Петром.
- В таком случае я пристрелю Вас лично, и взорву все мало-мальски богатые дома Пуэрто-Бельо. У моих ребят хватит на это пороха, - прохрипел Питер и бросил стоящим рядом с ним офицерам, - не спускайте глаз с этого наглеца. Попытается бежать - застрелите, - и со всех ног бросился вниз по лестнице. На первом этаже он столкнулся с Крисперсом, допрашивавшим одного из солдат.
- Они в подвале, - крикнул ему тот, отшвырнув в сторону насмерть перепуганного испанца, почти мальчика
- Живы? - с замиранием сердца спросил Питер
- Пока да, но губернатор отдал приказ немедленно пристрелить их. Надеюсь, успеем, - и Сильвер с Крисперсом бросились вниз по лестнице, а за ними - ещё с десяток матросов.
Ворвавшись в тёмные казематы, пираты бегом промчались мимо камер с сидящими на каменных плитах полуголыми людьми. Испуганные крысы разбегались в стороны при виде бегущих по мокрому грязному полу вооружённых людей. Привычные ко всему заключённые, не обращая внимания на происходящее, тупо смотрели прямо перед собой. В последней камере, отгороженной от коридора двойной решёткой, стоял караульный в синем камзоле, вооружённый саблей и пистолетом. Рядом с ним стоял прислонённый к стене мушкет. Держа пистолет в вытянутой руке, караульный медленно наводил его на человека, сидевшего на полу со связанными руками. На исполосанном сабельными ударами худощавом теле висели грязные лохмотья, ещё вчера представлявшие собой щёгольский серый камзол и кружевную рубашку. Заключённый, не опуская глаз, глядел на караульного со спокойствием и невозмутимостью игрока, проигравшего всё состояние и решившегося смыть позор кровью. Де Фонтейн взглянул на Сильвера. На лбу капитана выступил холодный пот. Это был Питт Уоллес собственной персоной, пока ещё живой и невредимый, но уже готовый достойно встретить собственный конец.
- Открой камеру, или я пристрелю тебя, - крикнул Питер караульному, для пущей убедительности ткнув его в спину дулом пистолета. Тот, от неожиданности широко раскрыв глаза, повернулся и дрожащими руками открыл тяжёлый замок.
- Теперь можешь идти, - бросил ему Питер, отведя оружие и даже не взглянув в сторону насмерть перепуганного солдата, - ты свободен.
Обрадованный тем, что остался в живых, караульный бросился вон из подвала. В полутёмном подвале на полу сидели пленные - Уоллес и ещё двадцать человек матросов и офицеров. Питер бросился к ним:
- Привет, ребята! А я уже не думал найти вас живыми! - и он радостно обнял своего друга, который уже мысленно распрощался с жизнью.
- Привет, Питер! Слава Богу, ты нас спас! - со всех сторон раздались обрадованные голоса пленных. В течение ещё нескольких минут пленники, обезумевшие от неожиданно свалившегося на них счастья, обнимались с примчавшимися к ним на помощь товарищами. Наконец, Джон Сайтон смущённо произнёс: