- Я опоздал, - после небольшой паузы добавил он, - Арабелла погибла. Убила себя, чтобы не стать игрушкой в руках этого зверя...
- Врёшь! Почему ты сразу не сказал? Да кто ты сам такой? Ты не ответил...
- Можете называть меня Питер, - сухо ответил незнакомец, - Я её кузен, а родословную мою пересказывать нет ни времени, ни смысла. Если мы не примем решения, то до ближайшего берега не доберёмся. Шкипер у нас есть, плотников двое. Пока нет боцмана. Канониров и вантовых мало, но есть люди им в помощь. Канонирами может командовать Роджерс, он дело знает. Остаётся выбрать капитана и распределить вахты.
- А парень прав, - поддержал Питера Нэд, - молодой, но смышлёный. Боцманом, помниться, Дик был в молодые годы.
Пятидесятилетний Дик Чейнс молчал, уставившись на палубные доски. Казалось, он менее всего желал вспоминать о собственном прошлом.
- Да ладно тебе, Дик, - подбодрил его Нэд, - ну пиратствовал ты, ну и что? Кто тебя здесь за это осудит?
- Послушайте, а может, мы тоже..., - подал голос тринадцатилетний Джеймс Годфри, сын плантатора, ещё недавно предлагавшего всем вернуться в Нассау, - давайте отомстим за всех, а?
- Ты что, парень? - отец залепил не в меру языкастому отпрыску подзатыльник, но слова мальчугана уже возымели действие. Как часто бывает, многим пришла в голову одна и та же мысль, но она была столь дерзкой, что каждому хотелось, чтобы высказал её кто-то другой.
- Послушайте, а ведь он дело говорит, - поддержал его бывший шкипер Крисперс. - На Багамы идти опасно, на Ямайку тоже. Нэд прав, никто не знает, что произошло в других британских колониях. Можно податься на нейтральные территории, но никто не знает, что нас там ждёт. У нас нет ни денег, ни ценных бумаг - ничего, что помогло бы нам стать на ноги, и виноваты в этом испанцы. Но зато в наших руках отличный корабль, сорок пушек и полно мушкетов. Чего ещё желать?
- Молодец, Крис, - с нижних рей раздались одобрительные возгласы вантовых. -Тебе бы политиком быть - говорить хорошо умеешь.
- Предлагаешь мне вспомнить молодость, - усмехнулся Нэд. - А что, в этом есть резон. Правда, дело очень рискованное. Команды нет, да и времена не те. Редко кто из губернаторов свидетельства выдаёт. Хотя есть у меня один приятель. Француз, лет десять как на посту. Если решимся, могу потолковать.
- Я за то, чтобы отомстить испанцам, - решительно промолвил Питт, - я любил Арабеллу. Любил с самого детства, хотя мне не раз говорили, что она мне не пара. Помнишь, Нэд? Миссис Брэдфорд её за Питера сватала, а у него то морская болезнь, то сплин, то хандра...
Бывший пират с тревогой покосился на стоявшего рядом Питера. Тот же, будто невзначай, отвернулся к фальшборту и поднёс к глазу подвешенную на поясе подзорную трубу. Питер по-прежнему казался бледным и заметно встревоженным.
- Не время счёты сводить, Питт, - холодно заметил он, - Нэд, взгляни-ка сюда
Питер указал рукой на возвышающуюся на юго-западе скалу. Среди покрывавшей её невысокой растительности виднелись то ли ветки деревьев, то ли мачты проходившего вдали корабля.
- Марсовой! Что на юго-западе?
Не услышав ответа, капитан запрокинул голову. Наблюдательные площадки на мачтах пустовали. На квартердеке же вновь разгорался спор между бывшим шкипером и плантаторами.
- Джеймс! - кивнул он в сторону не в меру болтливого Годфри-младшего, - На грот-мачту! Быстро!
Ловкий плантаторский сын в мгновение ока взобрался на смотровую площадку и тут же завопил во всю глотку:
- Верхушки мачт! Флаг испанский! Больше не видно ничего
- Куда идут?
- Нам наперерез.
- В фордевинде, значит. Дай Бог, чтобы не погоня. Попробуем уйти. Не получится - примем бой.
Капитан покосился на Вольверстона. Тот одобрительно кивнул.
- Да ты что, Питер? - возмутился Годфри-отец, - мы же...
- Драться будем в крайнем случае, - оборвал его капитан, - а пока...
На мгновение он замолчал. Смуглое лицо, поначалу встревоженное и грустное, обретало всё более решительное выражение.
- Роджерс и канониры на пушечную палубу! В помощь к орудиям Джеффильд, Майлс, Шейн, Уоррен и Годфри.
Несколько бывших плантаторов, неожиданно для себя оказавшихся в числе орудийной обслуги, с недоумением взирали на юнца, столь бесцеремонно узурпировавшего обязанности капитана. А тем временем с наблюдательной площадки на грот-мачте вновь раздался звонкий голос Джеймса Годфри: