- Что это значит, дон Альварес? - с недоумением спросил он, - разве это не испанский корабль?
Незнакомец весело улыбнулся.
- Разрешите представиться, господин Родригес, - произнёс он, - меня зовут капитан Питер Сильвер, а это мой квартирмейстер Питт Уоллес. Благодарю Вас за столь любезно предоставленную возможность посетить Ваш корабль, - и юноша церемонно поклонился испанскому капитану, который в ответ смог произнести лишь крепкое матросское словечко. Окружившие их флибустьеры громко расхохотались.
- Дон Родригес, - Сильвер прервал воцарившееся на «Сан-Антонио» веселье, - Вы с Вашим квартирмейстером вернётесь на свой корабль, едва мы отойдём от «Сен-Томаса» на безопасное расстояние. Кстати, могу сообщить Вам, что эскадра Диего Альвареса разгромлена в схватке с моими кораблями, а сам он убит.
Капитан «Сен-Томаса» молчал, удивлённо глядя на собеседника. Тот, непринуждённо облокотившись о фальшборт, махнул рукой вахтенному офицеру, и «Сан-Антонио» начал медленно разворачиваться, чтобы разойтись с испанским кораблём, команда которого и не подозревала о переделке, в которую попал их капитан.
- Вы играете в шахматы, дон Родригес? - вдруг спросил он, словно вспомнив о чём-то
- Да, конечно, - ответил тот, - но, надеюсь, Вы понимаете, что сейчас не время играть партию?
- Разумеется, - задумчиво промолвил Сильвер, спокойно глядя на испанца, - но если судьбе будет угодно, чтобы мы с Вами совершили более длительное совместное путешествие, я непременно познакомлю Вас со своим шкипером Натаниэлом Хэндсом. Он большой знаток шахмат и с радостью объяснит Вам все преимущества, которые может дать удачно проведённая рокировка.
Тем временем попутный ветер уносил фрегат всё дальше и дальше, и Родригес с Мендосой уже готовились спуститься в шлюпку. Любезно поклонившись им, Питер вновь улыбнулся:
- Весьма рад был встрече, капитан.
Тот молча кивнул, и скоро шлюпка с испанцами превратилась в маленькую точку, продолжая следовать в направлении «Сен-Томаса», на борту которого уже не осталось ничего, что можно было бы захватить в качестве приза, а сорок головорезов с Тортуги, взятые Питером на борт «Сан-Антонио» от души радовались находчивости своего капитана.
В то время как «Сан-Антонио» выходил из гавани острова «Сен-Мартен», Уоррен Крисперс нервно прохаживался по юту, глядя на приближающуюся к «Арабелле» шлюпку. Вот уже второй день начинался с визита на флагман французского капитана, упорно пытающегося убедить союзников, что их адмирал покоится на морском дне.
Крисперс всегда считал себя закоренелым скептиком, способным опровергнуть даже прописную истину и разнести в прах любую «блестящую» идею начальства. Обладая острым критическим умом, он с лёгкостью замечал чужие ошибки и просчёты. За это многие его недолюбливали, но, тем не менее, уважали, неизменно прислушиваясь к высказанному им мнению.
За время своего шкиперства на «Арабелле» Уоррен уже не раз остро критиковал действия адмирала, подчас вступая с ним в открытый конфликт. Но неожиданное решение Сильвера повернуло всё вверх дном. Осуждать было некого, да и сомневаться он более не имел права. С той минуты, как за горизонтом скрылся силуэт «Сан-Антонио», решения должен был принимать именно он, Уоррен Крисперс. Он же должен был отвечать и за судьбу англо-французского альянса, который трещал по всем швам и уже не раз готов был развалиться из-за постоянного недовольства французского компаньона.
«Да... », - задумчиво пробурчал шкипер, - «не думал, что так несладко быть в шкуре Питера. Чего только надо этому французу? Дуэль ту, что ли, никак забыть не может?»
В словах Крисперса была доля правды - Перэ всё ещё терзало чувство обиды. Потерпеть поражение от какого-то безусого мальчишки! Да ещё какое! Наверняка до сих пор об этом на всём побережье судачат... Но не только это побуждало капитана к решительным действиям. Во время последней схватки с испанцами Перэ ловко сумел воспользоваться возникшей на палубе «Парисьен» суматохой и незаметно перетащить в капитанскую каюту три доверху наполненных изумрудами кованых сундука. Об этом знал лишь один человек - его приятель Пети. Именно он и помогал ему нести сокровища, которые тут же были спрятаны в личном тайнике капитана. Утаив добычу от бдительного ока Питта Уоллеса, Перэ надеялся, что случай поможет ему тайно перенести её на берег, и не ошибся. Внезапное отбытие адмирала предоставляло ему именно такой случай, упустить который казалось ему величайшей глупостью. Поэтому французский капитан был настроен весьма и весьма решительно, а Крисперс, ещё не видя лица поднимающегося по трапу Перэ, уже услышал его громовой голос: