- А как этот противный господин Перэ? Он не досаждал Вам?
- Нет, не досаждал. Это было не в его интересах. Мы с ним заключили такой договор, что это было просто невозможно - он потерял бы половину прибыли.
Господин де Монтенон удовлетворённо улыбнулся. Да, дочь уже не грезит пиратским капитаном, напротив, она считает его несносным. Неплохо для начала. Кажется, она симпатизирует графу де Жуайену. «Однако, слишком уж много внимание этому Сильверу», - неожиданно для себя отметил он, - «надо вмешаться в разговор».
- Граф, а какие Ваши планы на будущее? - обратился он к де Жуайену.
Граф, уже начинающий чувствовать недовольство из-за потери внимания к своей персоне, радостно улыбнулся:
- Через месяц. Я хотел провести здесь немного времени в Вашем обществе, ведь в Новом Свете так редко встречаются столь осведомлённые во всех отношениях французы. Большинство - либо огрубевшие плантаторы, либо пираты, торговцы или рыбаки, - и он брезгливо поморщился и поправил сбившийся на лицо локон парика, демонстрируя присутствующим великолепное кольцо с бриллиантом.
- Замечательно, - де Монтенон довольно улыбнулся, - мои дочери давно просили показать им соседние острова. Вы не против небольшой морской прогулки?
- Разумеется, нет, - оживился граф, - морская прогулка в обществе таких прекрасных дам - что может быть лучше. Мы уже закончили ремонт, и я мог бы сняться с якоря уже завтра. Вы будете нас сопровождать?
- Нет, у меня, к сожалению, много дел. Мой сын Анри с радостью этим займётся - он, как и все жители Нового Света, бредит морем.
- Кстати, дорогие дамы, на судне Вы найдёте чем занять свои прекрасные головки, - шевалье также был рад привлечь к себе внимание, - там есть книги Антуана де ла Мота, Буало, а также лютня и ноты, в том числе последние сочинения Рамо. Он сейчас очень моден при французском дворе. Кстати, месье Сильвер, - с явным пренебрежением взглянул он на Питера, - Вы слышали про Пьера де Ронсара?
- Вы имеете в виду его стихи или подробности его взаимоотношений с дамами? - будто бы вскользь заметил Питер, казалось, не замечавший презрительной нотки в голосе де Нуатре
- Я говорил о его поэзии. Вы с ней знакомы? - насмешливо улыбнулся шевалье
- Он до сих пор популярен, а романсы на его стихи просто бесподобны. В редкие часы досуга я иногда развлекаюсь тем, что подбираю к ним музыку. Однако мне пора, господа. Не буду занимать Ваше время. Счастливой прогулки, - Питер встал, откланялся и направился к выходу.
- Месье Сильвер, - остановил его граф, в голосе которого слышалась нескрываемая ирония, - не будете ли Вы так любезны... Мы все горим желанием послушать Ваши сочинения на стихи де Ронсара.
- Не хочу занимать Ваше время, господа, - с холодной церемонностью произнёс Сильвер, которого, по-видимому, задела тонкая насмешливость графа, - но, если уж Вы так меня просите, я исполню одно из них. Заранее прошу прощения за то, что мой голос не способен передать всю прелесть этих строк - он слишком огрубел за эти месяцы.
Взяв в руки поданную шевалье лютню, Питер спел один из куплетов, посвящённых Кассандре. Его бархатистый голос, слишком низкий для тенора и слишком высокий для баритона, звучал великолепно. Месье де Нуатре, уже не раз пожалевший, что начал этот разговор, произнёс:
- Спасибо, господин Сильвер. Вы, оказывается, превосходный музыкант и знаток французской поэзии. Однако мы действительно занимаем Ваше время.
В серых глазах графа мелькнуло плохо скрываемое раздражение. Питер же лишь улыбнулся в ответ.
- Нисколько, напротив, это я Вам досаждаю. Счастливой прогулки, дамы и господа
Попрощавшись, капитан быстро вышел из комнаты.
«И почему этим расфранчённым месье так хочется показать, что они лучше всех на свете», - подумал он, с трудом сдерживая охватившее его раздражение, - «мои ребята, хотя и бывшие рыбаки, гораздо лучше. Взять хотя бы Уоллеса. Да они мизинца его не стоят». Мысль об Уоллесе вернула Сильвера к действительности. Питт, едва сойдя на берег, завязал ссору с Гарри Уайтом, матросом с «Ласточки» Нортона. Вся команда этого известного своей жестокостью капитана имела репутацию отъявленных драчунов и кутил. «Надеюсь, он не успел свести с ним счёты, ведь Уоллес не так хорошо владеет шпагой», - и Питер ускоренным шагом направился к причалу, но, стоило ему завернуть за угол, как в конце улицы показался Гарри Уайт. Этот тридцатилетний здоровяк, будучи простым матросом, пользовался не меньшим уважением, чем большинство лордов и капитанов. Даже сам Джерри Нортон побаивался Уайта, отличавшегося крутым нравом и имевшего на Тортуге прозвище «непобедимый Гарри». Уайт спокойно и неторопливо шёл по улице, весело посматривая на проходящих мимо девиц и насвистывая матросскую песенку. На нём был простой коричневый камзол, а на кожаной перевязи болталась длинная шпага, представлявшая в руках своего обладателя оружие столь грозное, что мало кто из пиратов решался задирать Гарри. Питер с облегчением вздохнул. Значит, поединок всё ещё не состоялся и ещё есть возможность предотвратить его. Приняв как можно более высокомерный вид, вполне подобающий полученному им на Тортуге прозвищу, Питер стряхнул пылинки с камзола и направился вниз по узкой дорожке, окидывая презрительным взором невысокие хижины, которые, словно бедняки на базаре, толпились по обеим сторонам улицы. Сблизившись с Уайтом, Питер будто бы невзначай задел его плечом и уже собирался продолжить путь, но был остановлен Гарри, железной рукой схватившим его за шиворот: