- О чём задумалась прекрасная мадемуазель Мари? - бархатный голос, раздавшийся над окаймлённым золотой прядью ушком, заставил девушку густо покраснеть.
- О том, что я никогда не смогу увидеть Версаль, - надула губки Мари, - отец отсюда никогда не уедет.
Де Жуайен всё ещё стоял сзади, но она всем существом чувствовала его нежный взгляд.
- Кто знает, может быть Вы... Смею ли я надеяться, мадемуазель?
Мари Жермен отвернулась к фальшборту. Смущение нахлынуло горячей волной, заливая краской лицо, шею и руки. Наверняка он видит, как густо она покраснела... Неужели...
Голос графа был мягок, но настойчив, и от каждого звука его замирало сердце.
- Вы рождены, чтобы блистать при дворе, а Ваш отец водит дружбу со всякими проходимцами. Взять хотя бы этого Сильвера. Неужели его действительно считают аристократом?
Волна отступила. Почувствовав, что лицо её вновь обретает свой обычный цвет, девушка обернулась. Де Жуайен был совсем рядом, и от его дыхания вдруг стало невыносимо душно. Мари Жермен опустила глаза и игриво возразила, теребя в руках ленту от платья.
- Мне Сильвер показался изысканным и образованным.
Красивые черты графа исказила презрительная ухмылка.
- Да что Вы! - нахмурился он, - пират он и есть пират. Проходимец.
- Говорят, он - настоящий принц.
Граф недовольно поморщился. В памяти всплыли события вчерашнего дня. Зачем только папаша де Монтенон притащил этого пижона! Весь обед испортил, а ведь он только собирался серьёзно поговорить с ним о женитьбе. Что за хлыщ! Да пусть этот Сильвер из кожи вон лезет, пытаясь изобразить из себя аристократа! Благородство не купишь, даже если трюмы кораблей ломятся от награбленного золота - оборванец всегда останется оборванцем.
- Мало ли, что в тавернах болтают! - недовольно процедил он, - сами посудите - что принцу делать на пиратском корабле?
- Но Сильвер такой...
- Не защищайте его, Мари, - мягко возразил граф, - этот проходимец не стоит Вашего внимания. Ваше место при дворе, вместе...
Граф протянул руку, пытаясь обнять девушку. Горячая волна вновь захлестнула, и она отвернулась, устремив мечтательный взгляд к горизонту, где виднелся чёрный остов движущегося судна.
- Смотрите, граф! - вскрикнула она, обрадовавшись, что может прервать разговор, - Корабль! Большой, как у Сильвера!
Де Жуайен наклонился к фальшборту и ещё теснее прижался к Мари Жермен, указывая вдаль вытянутой рукой:
- Взгляните - на мачте испанский флаг. Это судно называется галеон. В Европе вместо них строят линейные корабли. Они более маневренны, чем галеоны.
- Вы будете драться? - Мари попыталась отстраниться, но рука графа уверенно заняла место на её талии.
- Зачем? - спокойно возразил он, - король Филипп - брат Людовика, а мы с Испанией - союзники. Вот если бы в Англии вновь воцарилась бы католическая династия, тогда закончились бы эти бесчисленные кровопролитные войны. Вы слышали, что сын Джеймса Стюарта - маршал Франции?
- Опять Вы за своё, граф, - обиженно процедила Мари, тщетно пытаясь отстраниться, - Вы и дальше собираетесь морочить мне голову этой политикой?
- Вы хотите сказать, когда мы с Вами...
Нет, это уже переходило все возможные границы. Вырвавшись из ставших слишком нескромными объятий, Мари Жермен решительно направилась к лестнице.
К полудню заштормило. Чёрные рваные тучи носились по небу, то разлетаясь, подобно испуганным птицам, то сливаясь в одно сплошное мрачное месиво. Волны, как гигантские горные хребты, то вздымали вверх крохотную деревянную скорлупку, именуемую судном, то низвергали её в бурлящую и пенящуюся бездну. Шквалистый ветер рвал мокрые от дождя паруса. Казалось, они вот-вот сорвутся с рей и умчатся прочь, уносимые пронизывающим солёным вихрем.
- Нам бом-кливер нирал! Бом-кливер долой! - охрипшим голосом орал шкипер, пытаясь перекричать звуки аврала.
- На грота гитовы и гордеки!
- Грот убрать!
Промокшие до нитки матросы вцепились в фалы. Руки скользили, а тела, казалось, вот-вот сорвутся в грохочущую бездну. Судно скрипело, как будто жалуясь на злосчастную судьбу, заставившую его покинуть тихую гавань и пуститься во все тяжкие.
- Впереди рифы! - раздался сверху крик марсового.
Тягостно застонали снасти. Зарывшись носом в волну, корабль медленно развернулся, чтобы обойти опасное место, но налетевший порыв ветра едва не вернул его на прежний курс. Судно накренилось. Гигантская волна захлестнула палубу, смывая с неё всё, что не было закреплено. Повсюду слышались крики людей, уносимых прочь нахлынувшим потоком. Шкипер схватился за ванты. С трудом удерживаясь на юте, он тщетно пытался рассмотреть что-то, скрывающееся за густой пеленой дождя и мелькавшее между громоздившимися друг на друга волнами.