У меня не хватает духу обсуждать легитимность венчания с Изабеллой.
– Мой муж не стал слушать ни слова, – говорю я. – Так что мне нечего ответить.
– Твоя сестра рассказывает тебе о своем новорожденном? – перебивает наш разговор королева с другого конца комнаты. – Теперь у нас настоящее изобилие Эдуардов, правда? У каждого по своему собственному Эдуарду.
– Эдуардов много, но принц один, – вежливо отвечает Изабелла. – А вы, ваше величество, и его величество король воистину благословенны таким даром большого потомства.
Королева Елизавета с гордостью смотрит на девочек, играющих со своим братом, принцем Уэльским.
– Ну что же, благослови их Бог, – с удовольствием произносит она. – Надеюсь, что у меня будет столько же детей, сколько было у моей матери, а она подарила своему мужу четырнадцать сыновей и дочерей. Будем же надеяться, что мы все будем так же плодовиты, как и наши матери!
При этих словах Изабелла замирает, и улыбка исчезает с ее губ. Королева отворачивается, чтобы поговорить с кем-то другим, и я взволнованно шепчу:
– Что случилось? Изабелла, в чем дело?
– Она нас прокляла, – шепчет она внезапно охрипшим голосом. – Ты ее слышала? Она прокляла нас, чтобы мы рожали так, как наши матери. Две девочки.
– Она не проклинала нас, – возражаю я. – Она просто сказала, что у ее матери было четырнадцать детей.
Изабелла качает головой.
– Она знает, что, если ее сыновья умрут, трон перейдет Джорджу, – говорит она. – И не хочет, чтобы мой мальчик выжил и был здоров. Мне кажется, она только что нас прокляла. Она прокляла моего сына на глазах у всех, она пожелала нам тех же проблем, что были у нашей матери, у которой родилось только две девочки. И тебя она тоже прокляла, чтобы и у тебя было две девочки. Она только что пожелала недоброго нашим мальчикам. Она только что прокляла наших сыновей, пожелала им смерти!
Изабеллу так трясет, что я увожу ее подальше от королевы, мы встаем позади парочки, разучивающей новый танец. Они шумят, повторяя одно и то же движение снова и снова, и на нас никто не обращает никакого внимания.
Мы стоим возле открытого окна до тех пор, пока краски не возвращаются на ее побледневшие щеки.
– Иззи, нельзя так бояться королевы, – с жаром говорю я ей. – Нельзя искать проклятья и колдовство во всем, что она говорит. Нельзя подозревать ее каждый раз, когда она заговаривает, и тем более высказывать свои страхи вслух. У нас сейчас все в порядке, король простил Джорджа, и они сражаются вместе, бок о бок. У нас с тобой есть приданое. Ричард и Джордж могут препираться из-за будущего, но мы с тобой должны сохранять мир и быть спокойными.
Она качает головой, все еще не в силах избавиться от страха.
– Ты знаешь, что нам не будет покоя. А теперь меня стали мучить сомнения, что именно сейчас происходит во Франции. Я думала, что мой муж готовил армию для того, чтобы поддержать своего брата, короля, в войне на чужбине. Но армия – это тысяча воинов, готовых выполнить любой его приказ, и что будет, если Джордж решит обратиться против короля? Что, если он это все давно придумал? Что, если он убьет Эдуарда во Франции и вернется сюда, чтобы забрать трон у Риверсов?
Мы с Изабеллой в волнении ждем неделю за неделей, боясь известий о том, что английская армия, вместо того чтобы воевать с французами, раскололась и начала войну внутри самой себя. У нас с ней один страх на двоих: неужели Джордж решил исполнить давний план отца – выйти в авангард атаки, а потом неожиданно ударить Эдуарда. Потом мне приходит письмо от Ричарда, в котором он рассказывает мне, что все их планы пошли прахом. Их союзник, герцог Бургундский, отправился куда-то далеко, чтобы устроить засаду, которая никоим образом не помогала их общей кампании. Его герцогиня, Маргарита Йоркская, родная сестра Ричарда, не смогла призвать мужа помочь своим братьям, когда они высадились в Кале, чтобы выступить на Реймс, где они собирались короновать Эдуарда на царствование во Франции. Маргарита, прирожденная и истинная Йорк, пребывает в отчаянии от того, что не смогла заставить мужа поддержать своих братьев. Однако возникают подозрения, что это герцог сумел втянуть их в войну с Францией, преследуя свои собственные цели. Все те, кто ранее казался союзником, выдвигают собственные требования и преследуют собственные интересы. Только муж был готов придерживаться исходного плана, если бы это было возможно. О чем он и пишет мне в полном горечи письме: