– Бежала в святилище? – не выдерживаю я.
– Это прямое признание своей вины. Детей она забрала с собой. Милорд держит принца в королевских комнатах в Тауэре, готовя его к коронации. А совет провозгласил милорда лордом-протектором, регентом в соответствии с волей почившего короля. Королева отказывается приходить на коронацию или отпустить принцев и принцесс из святилища, чтобы они могли прийти и поддержать брата.
– Что она там делает?
– Безо всякого сомнения, она намерена опротестовать или захватить право регентства, все еще находясь под защитой святилища, – поморщившись, ответил он. – Ее брат велел флоту отплывать, и они вышли в открытое море. Мы готовимся к нападению со стороны рек. А еще милорд считает, что, находясь в святилище, она занимается колдовством, – добавляет он, бросив на меня внимательный взгляд.
Я осеняю себя крестным знамением и опускаю руку в карман, чтобы прикоснуться к амулету от колдовства, который мне когда-то дал Джордж.
– Он говорит, что у него стала болеть и отниматься правая рука, которой он держит меч. Он считает, что она пытается его ослабить.
Я ловлю себя на том, что стою, крепко стиснув руки.
– Что он может сделать, чтобы защитить себя?
– Не знаю, – нерадостно отвечает сэр Роберт. – Ума не приложу, что он может с этим сделать. А еще принц постоянно спрашивает о матери и своем опекуне, Энтони Вудвилле. Ясно же, что как только он получит корону, то тут же велит их привести, и они станут править Англией его руками. Мне лично кажется, что милорду придется удерживать принца под присмотром без коронации до тех пор, пока он не договорится обо всем с этим семейством. Ради его же собственной безопасности. Если сын королевы окажется на троне, она снова захватит власть. Она точно что-нибудь предпримет против нашего милорда и против вас с сыном. А как только она снова получит доступ к власти через своего сына, считайте лорда Ричарда уже казненным.
При мысли о том, что эта женщина молча ткет паутину зла для моего мужа, меня и наших детей, у меня подгибаются колени, и мне приходится опереться о камин, чтобы устоять на ногах.
– Не отчаивайтесь, – подбадривает меня сэр Роберт. – Если мы предупреждены об опасности, значит, мы вооружены против нее. Милорд собирается призвать своих верных людей с севера. Он позовет их в Лондон. Принц у него в руках, и он готов ко всему, что может сотворить королева. И нам не обязательно торопиться с коронацией, пока не будет достигнуто соглашение. А пока он может спокойно держать его при себе.
– Он говорит, что мне надо ехать к нему.
– Мне велено вас сопроводить, – говорит сэр Роберт. – Можем ли мы отправиться завтра утром?
– Да, – отвечаю я. – С первыми лучами солнца.
Дети приходят к конюшне, чтобы проводить меня. Я целую каждого из них, и они опускаются на колени, чтобы получить мое благословение. Труднее всего мне дается расставание с ними, но, взяв их с собой в Лондон, я рискую подвергнуть их неизвестной опасности. Мой сын, Эдуард, выпрямляется и говорит:
– Я позабочусь о своих брате и сестре, миледи мать. Не бойтесь за нас. И я удержу замок Миддлем для отца. А там будь что будет.
Я улыбаюсь, чтобы они поняли, что я горжусь ими, но мне очень трудно отвернуться от них и сесть на свою лошадь. Я смахиваю слезы тыльной стороной перчатки.
– Я пошлю за вами сразу, как это станет возможным, – говорю я им. – И буду думать о вас каждый день и молиться каждый вечер.
Сэр Роберт подал сигнал, и наш небольшой отряд отправился под красивой аркой на подъемный мост и на дорогу, ведущую в Лондон.
На каждой остановке мы слышим все больше запутанные слухи. В Понтефракте люди говорят, что коронацию отложили из-за того, что члены совета оказались предателями, вступившими в сговор с королевой. В Ноттингеме, где мы останавливались в замке на ночь, считали, что она собиралась сделать королем своего брата, Энтони Вудвилла, а еще кто-то говорил, что она прочила ему регентство. За пределами Нортгемптона я слышу, как кто-то клянется, что королева отправила всех своих детей за границу, к своей сестре, Маргарите из Фландрии, потому что боялась, что придет Генрих Тюдор и захватить власть.
Возле Сент-Олбанс рядом со мной некоторое время едет коробейник и рассказывает, как он слышал от одной из своих самых уважаемых покупательниц, что королева на самом деле никакая не королева, а ведьма, околдовавшая короля, и дети ее не просто дети, а нажитые колдовством. У него оказывается наготове даже новая баллада: новая трактовка истории о Мелусине, водной ведьме, которая прикинулась смертной, чтобы родить детей от своего мужа, а затем была застигнута врасплох в виде русалки. Нет никакого смысла слушать, с каким удовольствием торговец распевал свою балладу, или вникать в сплетни уличных торговок, лишь подпитывающие мои собственные страхи перед злой силой королевы, но я ничего не могу с собой поделать. Но хуже всего то, что все мы в этой стране только и делаем, что прислушиваемся к сплетням и пытаемся угадать, какой следующий шаг предпримет королева. Мы все молимся о том, чтобы Ричард успел помешать ей посадить ее сына на трон и отдать страну в руки собственного брата, потому что такой ход событий однозначно приведет к перевороту и войне.