Проезжая через Барнет, место, в котором помнят, как мой отец сражался в бою с этой королевой и ее семейством, я сворачиваю к маленькой часовне, которую построили прямо возле поля боя, и зажигаю свечу в его память. Где-то там, под зреющей кукурузой, лежали тела тех, кого похоронили прямо там, где они пали. Там же вместе с ними покоится отцовский конь, Ворон, который тоже отдал свою жизнь во имя служения нам. Теперь я знаю, что мы стоим на пороге новой битвы, и на этот раз моему мужу предстоит создавать короля.
Я соскакиваю с лошади, взлетаю по лестнице нашего дома в Лондоне и оказываюсь в крепких объятиях Ричарда в одно мимолетное мгновение. Мы держимся друг за друга так, словно только что чудом выжили в кораблекрушении, когда были детьми, а потом сбежали из дома, чтобы пожениться. Я снова вспомнила, что он – единственный человек, который мог меня защитить, а он обнимает меня так, словно я – единственная женщина, которую он когда-либо хотел.
– Я так рад, что ты приехала, – шепчет он мне на ухо.
– Я так рада, что ты жив, – отвечаю я.
Мы отступаем друг от друга на шаг, чтобы встретиться взглядом, словно не веря, что так долго были не вместе.
– Что тут происходит? – спрашиваю я.
Он бросает взгляд на дверь, проверяя, закрыта ли она.
– Я раскрыл часть заговора, – говорит он. – Готов поклясться, что он оплетает почти весь Лондон, но мне удалось схватить пока только самый хвост. В игре появился новый персонаж: любовница Эдуарда, Елизавета Шор, и она играет роль посредника между Елизаветой Вудвилл и его другом, Уильямом Гастингсом.
– А я думала, что это Гастингс вызвал тебя в Лондон, – перебиваю я его. – Разве не он хотел забрать принца из-под крыла Риверсов? Разве не он предупредил тебя о том, что это надо сделать как можно скорее?
– Именно так. Когда я только приехал в Лондон, он сказал мне, что его пугает власть, которую обрели Риверсы. Но теперь он переметнулся на их сторону. Я не знаю, как именно она до него добралась, но ей удалось очаровать его так же, как она очаровывает всех остальных. Ну, во всяком случае, я узнал об этом весьма вовремя. Она собрала целую группу заговорщиков, готовых оспаривать волю моего брата и противостоять мне. Среди этих людей Гастингс, возможно, архиепископ Роттерхэм, уже точно епископ Мортон и, возможно, Томас Стэнли.
– Муж Маргариты Бофорт?
Он кивает. И это для нас плохая новость, потому что лорд Стэнли известен тем, что всегда принимает сторону победителя. Если он встал на сторону, противостоящую нам, значит, наши шансы невелики.
– Они не хотят, чтобы я короновал мальчика и служил его старшим советником. Они хотят, чтобы он пребывал только под их опекой и ни в коем случае не под моей. Они хотят удалить его от меня, как только это станет возможно, и восстановить Риверсов во всех их правах, арестовав меня за измену. Только тогда они его коронуют, поставят регентом Энтони Вудвилла и сделают его лордом-протектором. Мальчик стал одновременно и трофеем, и пешкой в этой игре.
Я могу лишь качать головой в ответ.
– Что ты собираешься делать?
– А что мне еще делать? – мрачно улыбается он. – Я арестую их за измену. Заговор против лорда-протектора – это тоже измена, почти такая же, как если бы я был королем. У меня уже под стражей сидят Энтони Вудвилл и Ричард Грей. Я просто арестую Гастингса, и епископа, и Томаса, лорда Стэнли.
Раздается стук в дверь, и в нее входят мои дамы с сундуком моей одежды.
– Не сюда, – говорит им мой муж. – Ее светлость и я будем спать в других комнатах, в дальней части дома.
Они делают реверанс и выходят.
– А почему мы будем жить не в своих комнатах, где живем обычно? – спрашиваю я. – Там красиво, и окна смотрят на реку.
– С той стороны дома безопаснее, – говорит Ричард. – Брат королевы вывел флот во море. Если они поднимутся вверх по Темзе и откроют по нам огонь, то ядра попадут прямо в наши комнаты. Этот дом никто и не думал укреплять. Кто бы стал ожидать нападения с реки от своего собственного флота?