– Ричарду придется захватить и второго мальчика, – говорит она. – Нам придется забрать обоих наследников семейства Риверсов.
Тем вечером Ричард, вернувшись домой, приветствует нас с герцогиней с отсутствующим видом. Мы идем на свое место за обеденным столом, и он мрачно кивает в ответ на радостные приветствия его людей. Все знают, что мы подвергаемся опасности и в замке витает ощущение осады. Когда он опирается на правую руку, чтобы сесть на свое место, она подгибается под ним, и он чуть не падает, морщась и хватаясь за плечо.
– Что случилось? – тревожно шепчу я.
– Рука, – отвечает он. – Она отказывает мне. Эта ведьма делает свое черное дело. Я знаю.
Я прячу свои страхи поглубже и улыбаюсь всему столу. Среди тех, кого я вижу, есть те, кто доложит обо всем королеве, скрывающейся за толстыми стенами святилища. Они расскажут ей о том, что ее враг стал уязвимым. Она совсем недалеко, внизу по течению реки, в сумрачных залах под Вестминстерским аббатством. Я почти ощущаю ее присутствие в зале, подобно холодному, зараженному дыханию. Ричард окунает руки в серебряную миску, которую ему поднесли, и вытирает их о полотенце. Слуги начинают носить блюда с едой из кухни и расставлять их по столам.
– Сегодня дела идут неважно, – тихо говорит Ричард, обращаясь ко мне. Его мать наклоняется поближе с другой стороны стола, чтобы тоже слышать. – Я нашел доказательства заговора между Гастингсом и королевой, о котором подозревал. Его шлюха действительно была посредником. Мортон в этом тоже участвует. Я обвинил их прямо в совете и арестовал.
– Молодец, – немедленно отозвалась его мать.
– Ты отдашь их под суд? – спрашиваю я.
Он качает головой.
– Нет, – всего лишь отвечает он. – Времени нет. Это – неизбежные потери войны. Гастингсу отрубили голову в Тауэре. Мортона я передал заботам Генриха Стаффорда, герцога Бэкингема. Ротерхама и Томаса, лорда Стэнли, я пока подержу под подозрением. Я велел обыскать их дома, чтобы найти доказательства их измены, и казню их незамедлительно, если обнаружу, что они вступили против меня в преступный сговор.
Я не произношу ни слова, потому что к нам подходит слуга с куриным фрикасе. Когда он отходит, я шепчу:
– Обезглавил? Уильяма Гастингса? Без суда? Вот так запросто?
Его мать бросает на меня горящий взгляд.
– Вот так запросто! – повторяет она. – А почему бы нет? По-твоему, королева требовала справедливого суда для Джорджа, когда требовала ему смертной казни?
– Нет, – отвечаю я, признавая за ней правду.
– Ну, в любом случае дело уже сделано, – сказал Ричард, разламывая буханку белого хлеба. – Я не мог посадить принца на трон, когда Гастингс был заодно с королевой против меня. Как только принц получит корону и сможет сам выбирать себе советников, его заберут у меня, а ему на стол положат указ о вынесении мне смертного приговора. И он его подпишет. Когда я с ним говорю, я ясно вижу, что он целиком и полностью их кровь и душой и сердцем служит их интересам. Мне придется казнить Энтони Вудвилла, Ричарда Грея и Томаса Вогана. Они все стали бы настраивать принца против меня, поэтому я буду в большей безопасности, если их не будет в живых. – Он смотрит на мое потрясенное лицо. – Только так я могу возложить на него корону, – поясняет он. – Мне придется разрушить круг, в который его заключила мать. Я должен оставить ему только одного советника – себя. Когда они все умрут, мне останется иметь дело только с ней, и заговору будет положен конец.
– Тебе придется омыть свой путь кровью невинных, – тихо говорю я.
Он встречается взглядом со мной, и в его глазах нет ни малейшего сомнения.
– Для того чтобы посадить его на трон, чтобы сделать его хорошим королем, а не их марионеткой, о да, я готов на это.
В полумраке своего укрытия королева вершит свои темные обряды, бормоча заклинания и наговоры. Я почти ощущаю ее присутствие, как скользкую морось, липнущую к нашим окнам замка Бейнардс. От своих дам я слышу, что королева перепоручила второго сына заботам своего друга и родственника кардинала Буршье. Кардинал поклялся ей, что ее мальчик будет в безопасности, и, приняв от нее маленького Ричарда, отвел его в королевские покои, где его старший брат, Эдуард, готовился к коронации.