Господь посылает дождь на Уэльс, и все горные ручейки, которые так красиво играли каплями в летних солнечных бликах, вдруг наполняются мутными водами, становятся быстрее и тяжелее и сливаются с гор в реки, которые затопляют и размывают свои берега. Они объединяют свои воды с рекой Северн, которая поднимается до тех пор, пока не разливается по долинам, угрожая затопить один город за другим и деревушки, расположенные вдоль русла реки. Эту лучше любой другой преграды запирает лживого герцога Бэкингема в Уэльсе, в то время как набранные им войска тают, как сахар в воде. Его надежды теряют силу, и он сам пускается в бегство от людей, которых обещал вести в бой, и его собственный слуга сдает его как предателя, польстившись на небольшое вознаграждение.
Господь послал дожди и на пролив, отделяющий Англию и Францию, и он набух и стал темным и неспокойным, так что Генрих Тюдор так и не отважился взойти на корабль. Я знаю, каково это, смотреть на неспокойные темные воды из порта и видеть на них белые барашки волн, и поэтому радуюсь теплу и сухости находящегося в глубине острова замка Миддлем. Мне представляется, как Генрих Тюдор стоит на причале, подставив рыжую голову бесконечным струям дождя, и молится о хорошей погоде, но никто, даже женщина, которая, как он надеется, станет его тещей, ведьма Елизавета, не может остановить шторм.
Вот наконец воды успокоились, и он садится на корабль, и его дерзновения хватает, чтобы пересечь пролив, но прошло слишком много времени, и его намерения остыли. Он даже не высаживается на английский берег. Он бросает взгляд на побережье, которое хочет назвать своим, и не может найти в себе смелости ступить на мокрый песок береговой линии. Он раскрывает свои мокрые паруса и разворачивает корабль домой, чтобы успеть в Бретань до прихода холодных ветров. И если бы он захотел принять мой совет, то так и остался бы там, чтобы умереть, как и все другие претенденты на трон, в изгнании.
Ричард пишет мне из Лондона:
«Все позади.
Все закончилось, осталось только назвать имена предателей и назначить им кару. Искреннюю радость доставляет мне известие о том, что Уэльс сохранил свою верность мне. И что южное побережье не предложило безопасной высадки Генриху Тюдору. Ни один их город не открыл ворот для бунтовщиков, ни один барон или граф не предал меня. Мое королевство мне верно, и я буду наказывать провинившихся, не сумевших противостоять последним усилиям Риверсов учинить смуту, не так сурово, как мог бы, или не наказывать вовсе. Сделав ставку на Генриха Тюдора, Риверсы совершили ошибку. Не следует ожидать от матери этого мальчика, Маргариты Бофорт, что она откажется от дела и прав ее сына, но она проведет остаток своей жизни под домашним арестом и бдительным присмотром своего мужа, Томаса, лорда Стэнли. Я передал ее состояние в его руки, что для женщины ее амбиций, мне кажется, уже само по себе станет достаточным наказанием. Он будет присматривать за ней. Его жену лишили всех преданных ей слуг и друзей, к ней не пускают даже ее исповедника. Я разрушил круг ее союзников и последователей так же, как сделал это с Риверсами.
Я одержал победу, даже не взяв меча в руки. Таково мое отмщение, и такова моя победа. Страна не стремится восстановить Риверсов в правах, и ей точно не нужен незнакомец, Генрих Тюдор. В Маргарите Тюдор и Елизавете Вудвилл видят сумасшедших матерей, вступивших в заговор, чтобы обеспечить будущее своим детям, и только. Герцога Бэкингема презирают как предателя короны и лживого друга. В будущем я стану осторожнее в выборе тех, кому предложу свою дружбу, но, как ты сама видишь, победа оказалась легкой и стала, несмотря на выпавшие несколько весьма тяжелых недель, частью нашего восхождения на трон. Молю Бога о том, чтобы мы оглядывались на пережитое и радовались тому, что так легко вошли в свои королевские права.
Приезжай в Лондон. Мы сохраним традицию рождественских праздников, которую заложили Эдуард и Елизавета, и отпразднуем Рождество не менее пышно в окружении истинных друзей и верных слуг».
Мы готовимся к проведению рождественских празднеств, которые, по обещанию Ричарда, должны будут стать самыми яркими за всю историю Лондона, и гости уже начинают прибывать ко двору и занимать отведенные им комнаты, получать описание своей роли в развлечениях, разучивать новые танцы. Именно в это время Ричард приходит ко мне в королевскую гардеробную, где я рассматриваю наряды былых королев, которые теперь принадлежат мне. Я собираюсь распустить два роскошных, но старомодных платья из золотистой и темно-лиловой ткани, чтобы сшить из них одно новое, по новой моде, с разрезами на рукавах, сквозь которые будет показываться золотая подкладка, и с собранными на золотой шнур манжетами. Рядом со мной лежат огромные тюки красивых тканей для новых платьев, сундуки с мехами и бархатом для плащей и курток Ричарду. Он выглядит обеспокоенным, но последнее время он всегда обеспокоен. Бремя короны дается ему нелегко, потому что он знает, что не может никому доверять.