Рождество стало вершиной ее радости. В прошлом году она была обесчещенной особой, предметом нашего снисхождения. Ее признали незаконнорожденной и сделали невестой изменника, но в этом году ей удалось подняться наверх, и она качалась на волнах своих достижений, как буек на неспокойных водах. Теперь мы ходим на примерки платьев вместе, словно мы мать и дочь или сестры. Мы стоим в главной комнате гардеробной, пока на нас примеряют шелка, меха и золотые ткани, и я, глядя в огромное посеребренное зеркало передо мной, вижу свое усталое лицо и теряющие цвет волосы в тканях того же цвета, что и у улыбающейся юной красотки рядом со мной. Она моложе меня на десять лет, и, когда мы одеваемся в одни и те же цвета, это становится печально очевидно.
Ричард открыто дарит ей украшения, похожие на мои, она носит эннены, имитирующие маленькую корону, у нее в ушах поблескивают маленькие бриллианты, а шею украшают сапфиры.
Дворец выглядит просто сказочно на Рождество. Все надевают свои лучшие наряды, и каждый день приносит новые развлечения. Елизавета принимает участие во всем: она покорительница всех сердец, победительница во всех играх, госпожа каждого застолья. Я же сижу на своем троне под гербом, корона тяжело давит мне на лоб, а с лица не сходит снисходительная улыбка, когда мой муж встает, чтобы потанцевать с самой красивой девушкой во дворце, потом берет ее за руку и отводит в сторону, чтобы поговорить, а затем возвращает обратно, раскрасневшуюся и взъерошенную. Она бросает на меня извиняющиеся взгляды, словно бы надеясь, что я не стану возражать, если все в этом дворе, да и все в этом королевстве станут считать их любовниками, а меня – оставленной женой. У нее хватает такта чувствовать стыд или показывать его на лице, но я вижу, что она слишком охвачена желанием, чтобы остановиться. Она не может ему отказать, не может отрицать свое влечение. Может быть, она даже его любит.
Я тоже танцую. Когда звучит медленная или торжественная музыка. Ричард ведет меня на танцевальный пол, и мы двигаемся по нему плавными, ровными шагами. Ричард ведет меня так, чтобы я не уставала, потому что я сама не слежу за ритмом музыки. Всего лишь в прошлом году на Рождество двор чествовал нового короля, новые сокровища, новые наряды и новые товары. А потом мой сын простудился и умер. Всего лишь простудился, и меня не было возле его постели, не было в замке. Я праздновала наш успех, охотилась в лесах Ноттингема. Теперь я даже не могу вспомнить, что там было поводом для празднеств.
Рождество у нас остается святым праздником, и в этот день мы ходим в церковь на несколько служб. Елизавета с опущенными глазами прелестно благочестива в зеленой вуали, наброшенной на ее волосы. Ричард возвращается из часовни вместе со мной, держа мою руку в своей.
– Ты устала, – говорит он.
Я устала от самой жизни.
– Нет, – отвечаю я. – Напротив, я с нетерпением ожидаю продолжения празднеств.
– Ходят неприятные слухи. Я не хочу, чтобы ты их слушала, потому что под ними нет оснований.
Я задерживаюсь, и свита позади нас останавливается.
– Оставьте нас, – бросаю я через плечо. Все тут же расходятся, только Елизавета бросает на меня такой взгляд, словно собралась меня ослушаться. Ричард качает головой, глядя на нее. Тогда она слегка приседает в реверансе, адресованном мне, и уходит.
– Что за слухи?
– Я же сказал, что не хочу, чтобы ты их слушала.
– Тогда мне лучше будет услышать их от тебя, чтобы не слушать никого другого.
– Хорошо. – Он пожимает плечами: – Говорят, что я собираюсь оставить тебя и жениться на принцессе Елизавете.
– Тогда твои постановочные ухаживания принесли желанный результат, – замечаю я. – Так это была постановка или ухаживания?
– И то, и другое, – мрачно отвечает он. – Я должен был дискредитировать ее, чтобы расстроить помолвку между ней и Тюдором. Он точно собирается напасть этой весной. Я должен был лишить его поддержки Йорков.
– Смотри, как бы ты сам не лишился поддержки Невиллов, – мрачно обрываю я его. – Я все еще дочь создателя королей, и на севере довольно много людей следует за тобой потому, что ты мой муж, а меня они любят. Даже сейчас там мое имя ценится выше любого другого. Они не станут хранить тебе верность, если решат, что ты мной пренебрегаешь.