– Поплывем. – Его глаза остаются по-прежнему пустыми.
По утру ветер стихает, но волны все еще покрыты белыми барашками пены, и за мысом, отделяющим пролив от порта, видно, что воды еще темны и неспокойны, словно вот-вот родится новый шторм. У меня на сердце появляется недоброе предчувствие, но я никому не могу об этом сказать, да и никто не стал бы меня слушать.
– Когда мы встретимся с отцом? – спрашиваю я мать. Только мысль об одержанной им на том берегу победе дает мне сил хотя бы подумать о плавании. Я очень хочу его увидеть, мне хочется, чтобы он знал, что я исполнила свою роль в его великом замысле. Я заключила брак и разделила ложе с принцем, которого он для меня выбрал, и не уклонилась ни от алтаря, ни от постели. Мой муж по-прежнему не разговаривает со мной и исполняет свой супружеский долг так, словно я – племенная кобыла, которая должна понести. Но я выполнила все, что велел мой отец, и, называя злую королеву «миледи мать» и преклоняя перед ней колени, чтобы получить ее благословение, я превосхожу его ожидания. Я готова принять трон, который он для меня завоевал. Я его дочь, его наследница, и я переплыву разделяющие нас воды, какими бы страшными они ни были, я его не подведу. Я стану королевой под стать Маргарите Анжуйской, со стальной волей волчицы.
– Он встретит нас в порту?
– Мы встретимся с ним в Лондоне, – отвечает мать. – Он распорядился устроить для нас торжественный въезд в город. Перед тобой на землю будут бросать зеленые ветви и цветы, поэты будут восхвалять тебя, а отец с королем будут приветствовать тебя возле Вестминстерского дворца. Для празднования в честь твоего приезда устроят парады и выпустят голуби, а фонтаны наполнят вином вместо воды. Не беспокойся, он уже обо всем распорядился. Это будет вершиной его упований. Он добился того, за что боролся столько лет. Он завоевал это сам и передает другим. Когда ты родишь сына, твой отец возведет на трон Англии короля из рода Уориков, Невилла. Воистину он создает королей, а ты станешь матерью короля.
– Мой сын, внук моего отца, станет королем Англии, – повторяю я. Я по-прежнему не могу в это поверить.
– Гай из рода Уориков. – Мать назвала имя основателя нашего рода. – Ты назовешь его Гай Ричард из Уориков, и он станет принцем Гаем Уорикским и Ланкастерским.
Резкий свисток боцмана напоминает нам о скором отплытии. Мать кивает фрейлинам своего дома.
– Поднимайтесь на борт. Мы поплывем на этом корабле. – Затем она поворачивается ко мне: – А твое место рядом с королевой.
– Разве ты не плывешь со мной? – я тут же пугаюсь. – Нет, конечно же, ты плывешь со мной.
Мать лишь смеется в ответ.
– Ты вполне можешь переплыть с ней узкий пролив, я в этом абсолютно уверена, – говорит она. – Она все свое время посвящает рассказам о том, как быть королевой. А ты свое – внимательному их выслушиванию. Вы едва ли успеете по мне соскучиться.
– Я… – Я не могу сказать матери, что без нее и Изабеллы я ощущаю себя никому не нужной. Титул принцессы Уэльской ничуть не скрашивает этого чувства, а уроки неистово амбициозной королевы никак не заменяют заботы моей матери. Мне всего лишь четырнадцать лет, и я боюсь бушующих вод, боюсь своего мужа и его безумной матери. – Леди мать, неужели вы не разделите со мной это путешествие.
– Да полно уже тебе! – раздраженно одергивает меня мать. – Иди же к королеве и садись у ее ног, будто собачка, как ты обычно делаешь. – С этими словами она разворачивается и поднимается по трапу корабля, ни разу не оглянувшись назад, словно забыв о моем существовании. Она торопится присоединиться к своему мужу, ей не терпится вернуться в наш лондонский дом, она стремится увидеть его на том месте, ради которого он и был рожден: по правую руку от короля Англии.
Я оглядываюсь в поисках своего мужа и вижу, как они с матерью стоят рука об руку и над чем-то смеются. Он взмахом руки призывает меня взойти на борт, и я хватаюсь за веревки, натянутые вдоль трапа, чувствуя, как мои туфли оскальзываются на мокром дереве досок. Судно королевы оказывается маленьким и скудно снаряженным. Оно никоим образом не может сравниться с флагманами моего отца. Этот корабль король Людовик предоставил своей родственнице, королеве Маргарите, и оборудовал его для перевозки солдат и лошадей, а не создания комфорта. Вместе с фрейлинами королевы я отправляюсь в капитанскую каюту и сажусь на крайне неудобный стул в тесном углу, оставляя лучшее место для королевы. Мне кажется, что даже роскошное платье не может скрыть мой страх.
До нас доносятся крики моряков, натягивающих канаты, как вдруг дверь в каюту распахивается и входит королева. Лицо ее горит лихорадочным восторгом.