Я в замешательстве.
– Но отец же отдал свою жизнь, сражаясь с ними! Он принес в жертву Ворона, чтобы получить шанс на победу.
– Я не могу сейчас об этом думать, – говорит она. – Я должна его забыть.
– А я не стану его забывать, – произношу я больше для себя самой. – Никогда. Ни его самого, ни Ворона.
Она пожимает плечами, словно мои слова для нее не имеют никакого значения, встает, расправляет свое платье на стройном стане и поправляет золотой пояс.
– Ты должна предстать перед королем, – наконец заявляет она.
– Что? – Меня тут же охватывает ужас.
– Да, должна предстать перед королем. А я должна тебя к нему отвести. Следи за тем, что говоришь. Не ляпни чего-нибудь. – И она бросает на меня очень жесткий оценивающий взгляд. – Не лей слезы и не огрызайся. Веди себя как подобает принцессе, хотя ты и не принцесса.
Не успеваю я ей ответить, как она уже зовет своих дам и во главе процессии выходит из комнат. Я следую за ней, а три ее дамы выстраиваются за мной. По дороге к покоям короля я изо всех сил стараюсь не наступить на платье Изабеллы, скользящее вниз по ступеням, по душистым коврам залов. Я следую за ним, как котенок за шерстяной нитью: слепо и без единой мысли.
Нас уже ожидают. Двери распахиваются, и перед нами предстает Эдуард, такой же высокий, светловолосый и миловидный. Он сидит за столом, сплошь покрытым бумагами, и совершенно не похож на человека, только что проведшего кровавый бой, в котором убил своего друга и наставника, затем сумасшедшую длительную погоню, закончившуюся очередным смертным побоищем. Он выглядит полным жизни и напрочь лишенным усталости. Когда дверь открывается, он переводит взгляд на нас и улыбается прежней сердечной улыбкой, словно мы все еще были друзьями, маленькими дочерями его самого близкого друга. Как будто мы по-прежнему обожаем его как самого замечательного старшего брата, о котором только может мечтать девочка.
– О, леди Анна, – говорит он, поднимаясь из-за стола и подходя ко мне, чтобы подать мне руку. Я опускаюсь в глубочайшем реверансе, но он понимает меня и целует в обе щеки.
– Моя сестра молит вас о прощении, – говорит Изабелла дрожащим от чувств голосом. – Она так молода, ей нет еще и пятнадцати, ваше величество, она всего лишь была послушной дочерью своей матери и выполняла ее приказы. Наша мать ошибалась, ваше величество. А еще она должна была подчиняться отцу, который предал вас. Но я возьму ее под свою опеку, и она будет верна вам.
Мне кажется, что на меня смотрит самый настоящий рыцарь из старинных баллад.
– Ты знаешь о том, что Маргарита Анжуйская побеждена и больше никогда не сможет поднять на меня войско?
Я киваю в ответ.
– И что дело ее безнадежно?
Я чувствую, как Изабелла ежится от страха, даже не глядя на нее.
– Теперь знаю, – осторожно отвечаю я.
Он коротко смеется.
– Ну что же, мне хватит и этого, – легко говорит он. – Клянешься ли ты принять меня своим королем и поддержать право наследования моего сына, принца Эдуарда?
Я быстро закрываю глаза при упоминании имени моего мужа, от которого мне теперь только и осталось, что его имя.
– Клянусь, – отвечаю я, потому что не знаю, что еще тут можно сказать.
– Клянись быть верной подданной, – тихо говорит он.
Изабелла давит мне на плечо, и я опускаюсь на колени перед человеком, который сначала был мне почти братом, потом стал королем, а затем превратился во врага. Я смотрю на него с ожиданием, укажет ли он мне на свой сапог с повелением его целовать, и думаю, как низко придется мне еще пасть. Я складываю ладони в молитвенном жесте, и Эдуард берет мои руки в свои. Его ладони оказываются теплыми.
– Я прощаю тебя и снимаю с тебя обвинения, – весело говорит он. – Ты будешь жить со своей сестрой, и мы с ней устроим твой брак по истечении года твоего траура по почившему мужу.
– Моя мать… – начинаю я.
Изабелла делает какое-то движение, словно намереваясь меня остановить, но Эдуард с посуровевшим лицом уже поднимает руку, требуя молчания.
– Ваша мать предала свое положение и верность своему королю, – говорит он. – Для меня она все равно что умерла.
– И для меня, – торопливо присоединяется к нему предательница Изабелла.
Дом Йорков разыграл еще одно представление, на этот раз перед жителями Лондона. Королева Англии, Елизавета Вудвилл, стоит на огромной деревянной арене, построенной перед дверьми Белой башни, а рядом с нею выстроились три ее дочери. Сына же королевы, облаченного в шитые золотом одежды, с нежностью держит на руках мать королевы, та самая ведьма Жакетта. Изабелла заняла место рядом с королевой, я стою возле Изабеллы. Брат королевы, Энтони Вудвилл, унаследовавший титул отца и ставший теперь лордом Риверсом, который спас сестру, когда она пребывала взаперти в осажденном Тауэре, и победил остатки войска Ланкастеров, стоит теперь во главе своей личной охраны, выстроившейся возле ступеней, ведущих вверх к арене. Охрана королевы заняла другую часть прилегающей к ступеням территории. Задники арены украшены голубым и багровым, цветами Йорков, и собравшийся вокруг люд разглядывает все это великолепие с такими восторженными и нетерпеливыми лицами, словно пришли на турнир и с трудом дожидаются его начала.