– Разжечь для вас огонь, леди Анна?
– Оставьте так, – отвечаю я, не поворачивая головы. Процессия уже выехала из ворот и двинулась по Элбоу-лейн. На отделке одежд Джорджа играют лучи зимнего солнца. Он кивает направо и налево, поднимая руку в ответ на приветствие.
– Но огонь уже почти погас, – вдруг снова подает голос мужчина. – Я подброшу в него дров.
– Просто оставьте все как есть, – нетерпеливо отвечаю я, отворачиваюсь от окна и впервые смотрю на того, кто со мной разговаривал. Мужчина только что снял шляпу и сбросил бумазейный плащ, скрывавший дорогую куртку с роскошной рубахой, брюки для верховой езды и мягкие кожаные сапоги. Передо мной стоит Ричард, с улыбкой наблюдая за удивлением на моем лице.
Даже не задумываясь о том, что делаю, я побежала к нему, к первому дружелюбному лицу, которое я видела с самого Рождества. В одно мгновение я оказалась в его крепких объятиях, и он уже покрывал поцелуями мое лицо, закрытые глаза и улыбающиеся губы. Он целовал меня до тех пор, пока я не почувствовала, что задыхаюсь, и не отступила от него на шаг.
– Ричард! О Ричард!
– Я пришел за тобой.
– За мной?
– Чтобы тебя спасти. Они будут обращаться с тобой все строже, пока не убедятся, что состояние вашей матери прочно попало в их руки, а потом отправят тебя в монастырь.
– Я так и знала! Он говорит, что он мой опекун и что отдаст мою часть наследства, когда я выйду замуж, но я ему не верю!
– Они никогда не позволят тебе выйти замуж. Эдуард передал тебя на попечение Джорджа, но они оставят тебя в заточении на всю твою жизнь. Если ты хочешь это изменить, то тебе придется бежать отсюда.
– Я согласна, – отвечаю я с неожиданной для самой себя решимостью. – Я готова.
Он вдруг замешкался, будто колеблясь.
– Что, прямо вот так?
– Я уже не та маленькая девочка, которой ты меня знал, – говорю я. – Я выросла. Маргарита Анжуйская научила меня не поддаваться сомнениям, особенно когда наступит момент, в котором я должна буду принять важное для себя решение. И я готова к этому решению, как готова следовать ему без колебаний, страха и не оглядываясь на других. Я потеряла отца, а больше никто не волен мною повелевать. И уж точно я не позволю этого делать Изабелле и Джорджу.
– Хорошо, – соглашается он. – Я отвезу тебя в монастырь. Пока это единственное, что мы можем сделать.
– Мне там ничего не грозит? – Я выхожу в свою маленькую спальню, прямо возле приемной залы, и он следует за мной без тени смущения и просто стоит в дверях, пока я открываю свою шкатулку с драгоценностями и достаю оттуда свои украшения.
– Они не посмеют нарушить неприкосновенность святого места в Лондоне. Я отвезу тебя в обитель Святого Мартина ле Гран. Там тебя защитят. – Он забирает сверток с драгоценностями из моих рук. – Что-нибудь еще?
– Мой зимний плащ, – отвечаю я. – И мне нужно надеть сапоги для верховой езды.
Я сажусь на кровать и скидываю туфли. Он встает передо мной на колени и берет в руки мой сапог, раскрыв его голенище, чтобы я могла вдеть в него босую ногу. Я смущена интимностью этого жеста и мешкаю, но его улыбающийся взгляд говорит мне, что он вполне понимает причину моих волнений, но ни в коей мере не собирается обращать на них внимание. Я вытягиваю ногу, и он подставляет сапог, чтобы, когда я ее опущу, натянуть его мне на голень. Он аккуратно разглаживает кожу сапога и поправляет застежки на стопе, голени и чуть выше колена. Когда его рука возвращается к носку сапога, он снова смотрит мне в глаза. Я чувствую тепло его пальцев сквозь мягкую выделанную кожу. Я представляю, как моя кожа плавится от его нежного прикосновения.
– Анна, ты выйдешь за меня замуж? – просто спрашивает он, все еще стоя на коленях.
– Замуж за тебя?
Он кивает.
– Я отвезу тебя в монастырь и найду священника. Мы тайно поженимся, и тогда я смогу заботиться о тебе и защищать тебя. Ты станешь моей женой, и Эдуард примет тебя как жену своего брата. Когда ты перейдешь под мою опеку, Эдуард отдаст тебе твою долю владений матери, он не откажет моей жене.