Слушая эти рассказы, я вспоминаю, что их врагом был мой отец, и это в страхе перед ним – их бывшим наставником и учителем, за одну ночь превратившимся в серьезную угрозу для них, ковалась их крепкая дружба. Они должны были отвоевать трон у него, когда он их буквально разбил на голову и выгнал из страны. Иногда, думая о его триумфе и поражении, я чувствую себя изгнанницей при этом дворе, как моя первая свекровь, Маргарита Анжуйская, нынешняя пленница лондонского Тауэра.
Я точно знаю, что королева никогда не забывает своих врагов, и подозреваю, что и сейчас она нас считает своими врагами. Следуя распоряжению мужа, она приветствует нас с Изабеллой с холодной вежливостью и предлагает нам расположиться в ее доме. Но ее сдержанная улыбка, когда она видит, как между нами с Изабеллой царит ледяное молчание или как Эдуард в пылу беседы призывает Джорджа в свидетели о каком-то из событий во время сражения, а потом осекается, вспомнив, что в том бою Джордж бился на стороне противника, говорит мне о том, что королева, которая никогда не забывает своих врагов, никогда не простит и нас с сестрой.
Мне позволено отказаться от гостеприимства королевы, потому что Ричард сказал, что мы будем большую часть времени жить на севере. Моя часть наследства наконец-то была передана в его руки. Джордж получил свою половину, и Ричард больше всего стремится к тому, чтобы принять в свои руки бразды правления над северными землями, которые отошли ему по полному праву. Он хочет занять там место моего отца и подружиться с Невиллами. Они примут его благосклонно благодаря моему имени и из любви к моему отцу. И если он будет обращаться с ними достойно и честно, как они этого хотят, то он уподобится королю севера Англии и устроит достойные короля жилища в замках Шериф-Хаттона и Миддлем, наши домах в Йоркшире. В мое наследство входил и прекрасный замок Барнард в Дареме, и Ричард говорил мне, что мы будем жить за мощными стенами, рядом с рекой Тис и Пеннинскими горами. Город Йорк, в котором всегда любили род, носивший их имя, станет нашей столицей. Мы принесем изобилие и величие на север Англии людям, которые готовы любить Ричарда за то, что он Йорк, и уже любят меня за то, что я Невилл.
Эдуард ждет этого с нетерпением: ему необходим надежный человек, способный сохранить мир на северных границах Англии и защитить их от Шотландии. И нет у короля более близкого и доверенного лица, чем его младший брат.
Однако у меня есть еще одна причина отказаться от пребывания при дворе, и эта причина для меня важнее всех остальных. Я опускаюсь в низком поклоне и говорю:
– Ваше величество, прошу прощения, но…
– Разумеется, – холодно кивает она. – Я знаю.
– Вы знаете? – Внезапно мне приходит в голову мысль, что она могла предвидеть этот разговор своим ведьмовским чутьем, и не могу справиться с охватившей меня дрожью.
– Леди Анна, я не глупа, – просто отвечает она. – Я сама произвела на свет семерых младенцев и понимаю, что происходит с женщиной, когда она едва завтракает, но все равно прибавляет в весе. Мне даже было интересно, когда вы соблаговолите нам об этом рассказать. Вы мужу своему об этом говорили?
Я понимаю, что по-прежнему не могу взять себя в руки от того, как много она уже знает.
– Да.
– И он был несказанно рад известию?
– Да, ваше величество.
– Ну, с таким знатным наследством он будет рассчитывать на мальчика, графа, – с удовлетворением замечает она. – Это дитя станет благословением для вас обоих.
– Если родится девочка, не соблаговолите ли вы стать ее крестной? – Протокол обязывает меня задать этот вопрос. Передо мной королева и родственница, и она тоже обязана согласиться. Я не чувствую к ней никакой любви или симпатии и в этот момент всерьез не допускаю мысли о том, что она благословит меня или моего ребенка. Но увидев, с каким добрым выражением на лице она мне кивает, я с великим удивлением слышу: