Воскресенье пятнадцатого мая выдалось облачным, но облака были столь высоки, что казалось, будто весь небесный свод окрашен ровным серым цветом. Я сидела в повозке, катившей нас к молитвенному дому. Одной рукой я держала Ханну за подол юбки, потому что, перегнувшись через бортик, сестренка пыталась поймать своими пухлыми пальчиками спицы вращающегося колеса, а другой придерживала угол клеенки, которую отец натянул над нашими головами, чтобы укрыть от мелкого дождика, начавшего моросить, как только мы выехали со двора. Теплый воздух вдруг становился холодным, и я то куталась в шаль, дрожа от холода, то меня вновь бросало в жар. Все утро мать была хмурой и раздражительной, ибо, как все мы, боялась ехать в молитвенный дом. В предыдущие два воскресенья атмосфера там была тяжелой и гнетущей. Преподобный отец Барнард во время проповеди то и дело называл имена жителей Салема, обвиненных в колдовстве. Он говорил, что это знак того, что главная битва еще впереди. И Андовер мог в любую минуту стать полем этой битвы. Его зловещие предсказания теперь были более востребованы, чем проповеди преподобного отца Дейна, и, как разгневанный капитан на баке, он громовым голосом предрекал предстоящие несчастья.
Мы опоздали не меньше чем на четверть часа. Преподобный отец стоял за кафедрой и прервал молитву, чтобы проводить нас взглядом, пока мы усаживались на скамью в заднем ряду. Открыто никто из соседей на нас не смотрел, но люди кивали в нашу сторону и перешептывались: «Вы видите, видите…» Когда мы поспешно усаживались, я искала глазами преподобного отца Дейна в переднем ряду и удивилась, заметив преподобного отца Нейсона из Биллерики и других старейшин, сидевших лицом к нам. Преподобный Нейсон стал еще толще, но взгляд был пронзительным, словно его глаза превратились в подзорную трубу. На секунду он задержал взгляд на мне, будто увидел меня в моем укрытии, когда я его разглядывала через дыру в стене комнаты Маргарет, а потом резко отвернулся.
После пения псалмов преподобный Барнард начал отрывисто и резко:
— Нынче многие мучаются. В особенности дети. Невинные. Христиане. Святые… Я сам стал свидетелем колдовства две недели назад, когда мы собрались в доме преподобного отца Парриса в деревне Салем. Я собственными глазами видел работу дьявола, когда он пытался лишить бедных детей спасения. Мой собрат пастор Нейсон, сидящий перед вами, тоже наблюдал за этой борьбой. Ему, как и мне, пришлось работать денно и нощно, чтобы остановить распространение зла, и верьте мне, верные последователи Христа, зло будет распространяться как зараза, если мы не проявим усердия и проницательности. Но мы изобличим черную работу врага человечества посредством молитвы и посредством свидетельских показаний. Да, свидетельских показаний. Ибо недостаточно бояться зла и молиться об избавлении от оного. Следует извлечь его на свет божий, чтобы вырезать его и очистить мир, истребить зло огнем и мечом, если потребуется, ибо разве не сказано в Священном Писании: «Ворожеи не оставляй в живых»?
Здесь он сделал передышку, чтобы успокоиться, проглотить слюну и привести в порядок лицо — оно у него дергалось и искажалось гримасами. Он указал на преподобного отца Нейсона и продолжил тихим голосом, будто делился секретом: