Глава 7.
Принцесса во время Итальянских войн
Если 1480-е годы были для Анны временем, когда она захватив власть и утвердилась во главе королевства, то следующее десятилетие, безусловно, стало апогеем её могущества. Помимо квазисуверенной власти, напоминавшей регентство, обеспеченное победой королевской армии в битве при Сент-Обен-дю-Кормье, супруги де Божё в 1488 году унаследовала и герцогскую корону. Пьер и Анна пользовались полным доверием короля Карла VIII и в то же время оказались во главе собственного государства, расположенного в самом центре королевства. Теперь Анне предстояло отстаивать интересы и короны и герцогства Бурбонского, внимательно следя за тем, чтобы они совпадали, а не сталкивались.
Начало Неаполитанской авантюры
После ужасов Безумной войны во Францию вернулась стабильность. Королевство двигалось вперёд, в мир эпохи Возрождения, и его взоры были обращены на Италию. В 1490 году Карл VIII был в самом расцвете сил. Королю исполнилось двадцать лет — возраст мечтаний, надежд и деяний.
1491 год стал решающим переломным моментом для короля и его окружения. Он ознаменовался неожиданным освобождением из заключения Людовика Орлеанского, за которым последовало его вынужденное примирение с Бурбонами. В это же время при французском дворе нашли убежище неаполитанские изгнанники, повлиявшие на интерес Карла VIII к Италии.
Постепенно государь освобождался от влияния сестры и все больше прислушивался к голосам соблазнявшим его, рассказами о итальянском мираже. Карлу постоянно напоминали об этой райской стране с её роскошными, полными золота городами и сладостным ароматом цветущих апельсиновых деревьев, с её роскошными дворами, где рыцарские турниры соперничали друг другом в великолепии, а искусства процветали как нигде в Европе. Очарованный, молодой король позволил убедить себя в его праве на Неаполитанскую корону узурпированную Арагонской династией. Вскоре влечение короля к Италии стало неудержимым: к мечте об открытиях добавилась мечта о завоеваниях. Влияние принцев, жаждущих приключений, стало непреодолимым.
После примирения Карла VIII с Людовиком Орлеанским в высшие сферы власти вернулось все дворянство, которое когда-то подняло мятеж, но теперь было прощено, а Пьер и Анна больше не были единственными доверенными советниками короля. Среди молодых дворян были горячие сторонники итальянской экспедиции, против которой выступали супруги де Божё, опасавшиеся за стабильность королевства, едва оправившегося от войны.
Первые войны в Италии направили туда воинственные порывы французской знати, которая теперь обратила своё внимание за границу. Более того, войны позволили дворянству объединиться вокруг короля, за влияние на которого они до этого боролись и враждовали с Пьером и Анной Бурбонскими. Большинство аристократов, попавших в опалу в 1480-х годах, во время итальянской кампании оказались на стороне Карла VIII. Это можно рассматривать как признак значительного усиления влияния Людовика Орлеанского, сумевшего ввести в королевское окружение своих верных сторонников, что явно противоречило интересам супругов де Божё. Но эти войны можно было рассматривать и как способ направить амбиции дворянства за границу, что было выгодно герцогской чете, вскоре ставшей единоличными хозяевами королевства.
Итальянская авантюра брата пришлась Анне далеко не по вкусу. Не то чтобы принцесса пренебрегала художественными новинками, приходившими из Италии, — отнюдь, однако сестра Карла VIII была прежде всего осторожной и мудрой женщиной, понимавшей, что любое военное предприятие сопряжено с риском для короля и его королевства. Анне потребовалось почти десять лет, чтобы утвердить свою власть и подавить мятеж принцев. Королевство лишь недавно вновь обрело стабильность и процветание, поэтому Анна и не одобряла неаполитанскую авантюру. Однако ни Анна, ни Пьер не смогли образумить Карла, который был уже достаточно взрослым, чтобы им уступить. Какое значение для него имели финансовые проблемы королевства и опасность для него самого? Он считал, что просто обязан совершить великое деяние.