Еду нам приносили хорошую, не исключено, что со стола герцога, ну и приличное вино.
Мадлен потихоньку сокращала количество сундуков, припрятав самое ценное. И вот ожидание закончилось. Процессия из победителей и побежденных устремилась в Лондон.
Теперь нас запихнули в носилки. Что-то рассмотреть из них было не так-то просто, к тому же, обзор плотно перекрывали задницы лошадей эскорта. Так что мы болтали, и я показывала подруге забавные картинки. И вот мы добрались до Лондона.
Столицу рассмотреть тоже не удалось. В торжественном входе войск мы не участвовали. Все внимание толпы и весь позор достались Марго. Наши же носилки под охраной небольшого отряда свернули куда-то в сторону. Нас высадили из носилок и оперативно почти затолкали в какую-то дверь. За дверью обнаружился холл, там мы не задержались, ибо нам предложили пройти в «наши» покои. Вежливо предложили, но настойчиво.
В большую светлую комнату, куда проводили Мадлен, занесли и сундуки.
- Вам что-то нужно? – спросила служанка. – Обед принесут позже.
- Я бы хотела вымыться, - ответила Мадлен.
- Сейчас принесут мыло и горячую воду, - служанка говорила почтительно, но это отсутствие обращения несколько напрягало, - вам нужна помощь?
- Спасибо, нет, - ответила Мадлен.
- Вам запрещено покидать эту комнату, - уже уходя, сказала служанка, - это приказ его светлости.
А вот это уже нехороший знак.
Тем не менее, Мадлен тщательно вымылась, расчесала волосы и переоделась в чистое. Пообедала.
Глостер появился уже поздно вечером.
- Вас все устраивает, дамзель? – спросил он. – Нет никаких пожеланий?
- Здесь есть все необходимое, милорд, благодарю вас, - ответила Мадлен, - скажите, мне совсем нельзя выходить?
- Пока да.
- А… а что с моей сестрой? И с невесткой?
- Ваша сестра в Тауэре. А леди Энн взяла под опеку моя мать.
Оп-па… Мы все-таки что-то изменили?
Теперь стало еще интереснее узнать, Генри VI сам помер, или ему помогли?
Глава 4
Время взаперти тянулось как резина. Хорошо, что у нас были книги, ну и мы друг у друга. Перо Мадлен сделала только одно. Глостер привел мастера с подмастерьем, которые внимательно следили за работой.
- Я бы и инструмент приобрел, если надумаете продавать, леди, - сказал сильно впечатленный мастер.
- Инструмент мне самой нужен, - ответила Мадлен, - к тому же, это память о наставнике.
Все ясно. Секрет продан. Интересно, куда пойдут денежки.
- Знаете, мастер, - сказала Мадлен с моей подачи, - попробуйте сделать резервуар для чернил из стекла. Так будет видно, сколько чернил осталось. А еще можно делать перья без резервуара, ими все равно удобнее писать, чем гусиными.
- Благодарю за совет, миледи, - поклонился мастер.
Глостер, присутствующий при разговоре, хмыкнул, когда за ремесленником закрылась дверь.
- Как вы щедры!
- Я не против, чтобы еще кто-нибудь заработал, милорд, - ответила я, - ведь этот человек купил право изготавливать такие перья, да?
- Ваши родственники вконец разорили казну, дамзель, - ответил он, - так что будет только справедливо, если туда хоть что-то вернется.
Угу, а казна – это король. Ничем Эдди не брезгует. Ну, у него жена, дети, теща, прочая родня жены. Где-то даже понять можно.
- Мне все еще нельзя выходить, милорд? Даже в церковь? Или немного посидеть в саду?
- Нет, - отрезал он.
Ох, не нравится мне все это. Мадлен тоже что-то почуяла и напряглась.
Герцог прошелся по комнате, резко открыл и снова закрыл дверь. Ой, блин…
- В конце концов, - сказал он, остановившись перед Мадлен, - этот разговор все равно должен состояться. Почему бы и не сейчас. Итак, у меня к вам деловое предложение, дамзель д’Анжу. Несмотря на ваш длинный язык, почти никто не знает о том, что леди Энн ждет ребенка. На днях вас и ее переправят в Йоркшир, как можно дальше от Лондона. Как только ребенок родится, будет объявлено, что он ваш. За это вы получите содержание, поместье и сможете безбедно жить.
- А что будет со вдовой сына моей сестры? – подвинула я Мадлен, которая впала в ступор от такого предложения.
- Это уже не ваше дело, дамзель. Но, так и быть, я отвечу. Леди Энн оказала мне честь, согласившись стать моей женой.
- Довольно жестоко, ваша светлость.
Он замер.
- Вас так заботит ваша репутация?
- Речь не обо мне, а о леди Энн. И о вас. Милорд, прошу вас, выслушайте меня. Это важно.
- Не понимаю, что вы такое несете…
- А вы не знаете, почему святая церковь против таких браков, милорд?
Ой, оторвет он нашу общую с Мадлен голову…