Стоял погожий день. У небольшого причала покачивалось наше детище. Зрители взволнованно гомонили и тыкали в него пальцами. Отец Эндрю освятил лодку. В кресло сел кузнец, так как педали оказались слишком тяжелыми для Мадлен, но она устроилась на носу. И испытания начались.
Под восторженные вопли и свист лодочка сдвинулась с места, набрала скорость и выплыла на середину реки. Джон в полном восторге поворачивал в разные стороны.
- Ого! И поперек течения можно! – делился впечатлениями он. – Легче, чем на веслах, точно вам говорю. Это же сколько всего сделать можно!
Сзади шлепало большое колесо.
Внезапно крики на берегу стихли. Потом кто-то заорал во все горло.
- Эй! Возвращайтесь! К берегу давайте!
- Чего это? – удивился кузнец.
Мадлен тоже повернулась и взглянула на берег из-под руки. Я мысленно сплюнула. Выбрал момент для возвращения. И что-то всадников многовато…
- Его светлость, что ли? – сказал Джон, послушно поворачивая лодку. – Да и не один!
Только бы герцогиня не вернулась…
- О, вон королевский штандарт, - сказал Джон.
Еще хуже…
Как оказалось, король по каким-то делам направлялся в Йорк и решил по дороге заглянуть в Миддлхэм, чтобы узнать, что тут нового. Ну что… не прогадал.
Глостер с совершенно нечитаемым выражением лица созерцал, как лодка пристала к причалу, а мы с кузнецом выбирались на берег.
- А это что такое? – спросил Эдвард.
- Лодка с колесом и педалями, сир, - присела в реверансе Мадлен. – Мы как раз испытываем.
- Что такое педали? – уточнил король, спешиваясь. – Вот это? А как оно плавает?
Все, плакала наша лодочка. Заездят. А потом упрут.
Его Величество изволил опробовать новое плавательное средство лично и остался доволен. А в замке… Этот… Эта дылда в короне!.. Короче, тележку тоже пришлось показать, и король ее сломал… А ведь предупреждали, что тут все под даму рассчитано. Мадлен даже расплакалась. Тележку она обожала.
Глостер тут же приказал сделать новую, но ведь эта была самой первой!
Эдвард только рукой махнул и отправился на банкет. А Мадлен ушла к себе. Странно, но нас не позвали. Хотя… чему тут удивляться. Но, может быть, сработало что-то вроде стихийного выброса, ведь мы обе не хотели видеть короля и его двор.
Ужин нам принесли в спальню, он был великолепным. А теперь можно было и спать ложиться. Утро вечера мудренее…
А вот просыпаться от того, что тебе щекочут голые пятки, не так уж и весело.
- Ой! Кто здесь?
В свете единственной свечи мы узнали Ричарда. А ему чего надо? Ой, мамочки, и сколько же он выпил?! Нет, он не шатался, но вид был еще тот. Надо было двери на засов закрыть. Хотя с него сталось бы их выломать.
- М… милорд? А…
Он уселся на край кровати. Сбросил башмаки и принялся выпутываться из камзола. Получалось не очень. Я отодвинула обалдевшую Мадлен.
- А вы не заблудились?
- А? – он плюнул на сложности с гардеробом и стащил камзол через голову. По полу что-то рассыпалось. – Нет. Я тут спать буду, а свою спальню Нэду уступил.
- А я?
- И ты тоже, - он вытянулся поверх одеяла и закинул руки за голову.
Это что-то новенькое. Столько времени ничего, а тут вдруг сразу. А где конфеты, букеты, серенады, наконец?
- Надоели все, - пожаловался пологу над кроватью Ричард, - Нэд говорит: женись на этой… как ее… в общем, на этой. Подумаешь, приданое, пусть сам с такой спит. Мать говорит: женись на Энн. Ей надо помочь, ты ее с детства знаешь. Мало ли, кого я с детства знаю. Я вот Джорджа тоже всю жизнь знаю, что - и на нем жениться? Да я вообще не хочу жениться, может быть…
- Совсем? – тихо спросила я. – Милорд, вы пьяны, как… как лорд. Я вас боюсь!
- Чего меня бояться? – удивился он. – Я от чистого сердца. Это вон Нэд тебе попомнит сестричку с племянником, а я этого не хочу. Ты красивая и много знаешь. И не плачь из-за своей тележки, тебе новую сделают.
Он повернулся к Мадлен и осторожно провел ладонью по ее щеке. Стащил с плеча ночную рубаху.
- Красивая! Как бабочка… Я там всего привез, потом посмотришь.
И что с ним делать? Он, оказывается, не перегорел, а все обдумал. Выпер маман с невестой, видимо, что-то обсудил с братцем. Накупил каких-то подарков. А теперь ставит перед фактом.
Камиза и прочая оставшаяся одежда тоже полетели на пол. Мадлен испуганно пискнула и зажмурилась.
- И не пищи! – буркнул он, решительно отбрасывая одеяло в сторону…
Ну что можно было сказать, таращась в темноту и слушая сопение в ухо? Жить можно. Даже не храпит.
Мадлен же пребывала в полном обалдении. Нет, сам процесс ей понравился, кроме собственно дефлорации, но тут ничего не поделаешь.
- Не так и больно, - наконец сказала мне она.