Корона не была нужна Ричарду, он принял власть просто потому, что больше некому. Наша семья вполне могла довольствоваться тем, что мы получили. В этой реальности Дикону не пришлось отдавать часть земель в обмен на наследство Энн, а теперь появилась возможность что-то получить во Франции.
- Ты действительно хочешь Гиень? – спросил у нас Ричард как-то вечером, с интересом наблюдая, как Мадлен с помощью своего набора инструментов изготавливает веточку дрока с серебряными листьями и золотыми цветами.
- Всю нам не дадут, - показательно вздохнула Мадлен, - но ведь помечтать можно. У нас есть еще и Джон с Кэти, и могут родиться другие дети.
- Ты думаешь, что я не смогу обеспечить наших детей? – усмехнулся Ричард.
- Конечно, я так не думаю, - ответила Мадлен, - но выделять что-то придется, дети быстро растут. А зачем делить, если можно взять себе что-то еще? Я желаю кузену долгой жизни, но у него нет прямых наследников, а графство Мэн граничит с Анжу. Это для начала.
Ричард рассмеялся.
- Какая ты у меня практичная! Но я тебя понимаю, земель много не бывает, главное, чтобы дети их потом удержали. Прости, что об этом говорю, но судьба твоего отца очень нравоучительная.
- Да, - согласилась Мадлен, - он потерял почти все. Лотарингия вряд ли когда-нибудь вернется, как и Бар. Но знаешь, мне показалось, что за то время, что мы гостили в Анжере, отец несколько оправился.
- У него даже появились интересные идеи, - кивнул Ричард, - все-таки Прованс граничит с Дофине, и так можно нанести очень серьезный удар. И до Тура от Анжера не так уж и далеко. Король Луи очень сильно обидел твоего отца, так что он не против того, чтобы часть его наследства получили наши дети.
Хм… а вот это уже очень интересно. Впрочем, Рене не только стихи писал, по молодости он очень даже много воевал, так что ничего удивительного. А Луи действительно остатки совести потерял, нельзя так с дядюшками. Теперь за вероломство папаши будет расплачиваться дофин. Причем шансов у пацана практически нет. Луи из-за своей подозрительности извел и разогнал всех, кто действительно мог что-то противопоставить врагам. Сейчас не было второго Бертрана дю Геклена. Граф Дюнуа в подметки не годился своему блестящему отцу. Да и новой Девы Жанны не предвиделось. Пьера де Боже никто не слушал, а еще и граф де Сен-Поль снова начал плести интриги и даже помирился с Эдвардом. Родственничек… Дядя нашей королевы Элизабет. Я вообще охреневала от такого переплетения родственных связей. Хорошо, что Мадлен в этом отлично ориентировалась. Тот же Шарль Бургундский приходился нам каким-то там кузеном, при этом считался братом Луи XI из-за первого брака, а теперь еще и считался братом Ричарда и остальных, так как был женат на Маргарет Йоркской. Ужас… И вся эта кодла дорогих родственников спала и видела, как бы вцепиться кому-нибудь в глотку, чтобы урвать кусок послаще. Животные инстинкты в действии – расширяли свою территорию как могли.
Веточка была готова, и Мадлен, убрав инструменты, протянула ее Ричарду.
- Жалую тебе, о мой рыцарь, эту ветвь Planta Genista в знак моей любви!
Ричард, принимая условия игры, опустился на одно колено и почтительно поцеловал руку своей даме.
- Благодарю, о прекраснейшая, клянусь защищать этот знак нашей взаимной любви ото всех, кто на него посягнет, и носить его с честью!
И прикрепил его к броши на своей шляпе. Смотрелось, кстати, очень даже ничего. И сразу видно, кто тут у нас Плантагенет.
Наконец, переговоры сдвинулись с мертвой точки, а в Сен-Кантен прибыла герцогиня Бургундская. Королева-мать, по слухам, категорически отказывалась встречаться с Эдвардом, который нанес смертельное оскорбление Савойскому дому, женившись на своей жене. А мы познакомились с сестрой Ричарда.
Маргарет Йоркская очень красивая. Она похожа на своих братьев и на мать. И в отличие от Сесили у нее приятное выражение лица. Но на Мадлен она взглянула достаточно враждебно, хотя и удержалась от каких-либо жестов или высказываний. Надеюсь, что и Ричарду ничего не скажет.