И я снова и снова перелистовала память Мадлен, просматривая жуткие ритуалы, которым ее подвергал фра Джероламо. Да уж… Но именно это и могло помочь.
Вечный Город встретил нас настороженно. Нам определенно были не рады. Хорошо еще, что аудиенции долго ждать не пришлось. Похоже, что всем уж очень не терпелось размазать наглых пришельцев, даже помариновать в неизвестности не захотели. И почти сразу же бабахнуло оно - самое главное обвинение. Черная магия. Тут помимо Мортона еще и Галлеотти снова всплыл. И дал показания, что, дескать, точно знал, что Джероламо черную магию практиковал и ученицу этому же обучал. Даже знание арабского языка и прочих вывернули так, как им выгодно. Типа, все знают, что самые страшные маги на Востоке водятся.
Дикон вскинулся, но на него посматривали снисходительно. Ясное дело, ведьма его околдовала, и он очевидного не видит.
- Давай! – сказала я. – Помнишь тот ритуал на кладбище? Сможешь повторить?
- Конечно!
Мадлен медленно поднялась со своего места.
- Я понимаю, что меня уже осудили, - четко проговорила она, - и никакие свидетельства людей, которые хорошо меня знают, для суда ничего не значат. Поэтому я требую Божьего Суда.
На несколько секунд все замерли.
- Вы так уверены, что ваш муж сможет победить любого в судебном поединке? – чуть презрительно спросил сам папа Сикст.
- Мой муж легко справится с любым противником, - ответила Мадлен, - и не только потому, что он лучший воин, но и потому, что ему поможет Господь. Но я уверена, что любая его победа тут же будет опорочена несправедливым судом. Нет, я требую испытания.
Ого, как глазки блеснули!
- Огнем или водой?
- Вода все принимает в себя, а огонь очищает. Я выбираю испытание огнем. Я босиком пройду по раскаленным углям во славу Божию. Господь не оставит меня!
- Да будет так!
- Ты с ума сошла! – в ужасе проговорил Дикон. – Даже не думай!
Папа издевательски развел руками.
- Слово сказано, сын мой. Ваша жена сама потребовала этого. И мы не будем откладывать дело в долгий ящик. Зачем ждать? Все произойдет сегодня вечером.
Во как припекло! Что ему, интересно, Фердинанд пообещал за помощь? И Мортон, гад, аж светится. А вот до бывшего астролога дорогого кузена, кажись, что-то дошло. Точно что-то знает, паразит. Как бы не сбежал. Надо будет Дикона предупредить. Хотя нервозность Галлеотти заметил командир наших гасконцев виконт де Грайи, так что удрать не получится.
До испытания мне бояться нечего, к тому же одну меня не оставят. И, кажется, я поняла, почему решено все проделать как можно быстрее. Фактически мы с Мадлен дали нашим врагам возможность не затягивать процесс. В истории хватало случаев, когда экзальтированные личности фактически убивали сами себя, согласившись или инициировав ордалию. Наверное, самый известный случай был во время Первого крестового похода, когда в костер вошел Пьер Бартелеми. Несчастный умер от ожогов.
Кого-то ждет большой облом. Мадлен и по углям ходила, и лежала на них, и в костре танцевала. Магия хранит своих носителей, к тому же дело было в концентрации и особом настрое.
До вечера нас окружали монахи и священники. Время тянулось медленно. Публичность грядущего испытания сыграла нам на руку, так как все дружно следили, чтобы Мадлен чего-нибудь не передали. Так что и навредить не могли. И вот перед собором святого Петра развели большой костер.
Храму и площади было очень далеко до грядущего великолепия. Собственно, только обелиск Гелиоса, оставшийся еще со времен Нерона, давал понять, что это именно та самая площадь. Перед собором расположились судьи. Сбоку были места для тех, кто обвинял Мадлен. С другой стороны расположились наши. Вооруженные стражники с трудом удерживали толпу.
Процессия двинулась к костру с первым ударом колокола. Идти пришлось босиком, да еще власяницу напялили. Хорошо хоть распущенные волосы разрешили подвязать, чтобы они не загорелись.
А костерок нам развели впечатляющий, не поскупились. Языки пламени медленно опадали, оставляя после себя пылающие угли. Кое-кто хорошо разбирается во всем этом, явно удачно подгадав момент.
- Пусть проверят, не намазаны ли чем-нибудь ноги, - послышалось со стороны обвинения.
Все, Мортон, я тебя урою. И, судя по всему, состоится эпическое сражение между желающими добраться до твоей глотки.