Вести разнеслись моментально. Думаю, что вначале местные перепугались, потом со злорадством ждали, как нас опустят и выкинут, но сориентировались быстро, ничего не скажешь. Дикон и Рене только и успевали, что отвечать на заверения в дружбе и предложения выгодных союзов. А тут такая каша кипела и булькала, что наши английские, да и французские разборки выглядели перепалкой на коммунальной кухне на тему, кто у кого сахар спер.
Вся надежда на дипломатические таланты Дикона и знакомства Рене.
Самое смешное, что некоторые модницы действительно носили лифчики поверх платья. Ну, если грудь поддержать, то и так можно, хотя и не очень удобно. А вот кормилицы точно оценили, причем именно модель с застежкой спереди.
Все-таки в отсутствие телевидения и интернета новинки распространяются медленно. Но, похоже, что к изящному белью мы и итальянцев приучим. Тоже неплохо.
Неаполитанцы жаждали видеть всех нас у себя. Даже если кто и затаил злобу, то теперь все недоброжелатели капитально забились в щель. Тут вообще оказался занятный нюанс, чудо хотели присвоить все.
Римляне претендовали потому, что все случилось у них в городе. Неаполитанцы считали, что и они тут не чужие, так как Питер, или, как его называли здесь, Пьетро, их новый король, а Мадлен – его мать. А еще на подходе были анжуйцы, жители Прованса, англичане… Хорошо еще, что малыш пока был далек от этого. Он радовал всех отменным аппетитом и здоровым сном.
А между тем Мортона лишили сана и приговорили к строгому заключению. Галлеотти обвинили в ереси и сожгли на костре. Вот уж кого точно не жалко. Главное, непонятно, чего лез. Ну, не вышло с книгами, не получил покровительства. Мало ли дворов в Европе, точно бы не пропал. А оно вон как получилось…
Между тем, пора было возвращаться в Неаполь. Мадлен разрешили вставать, и они с Диконом и остальными отдали дань уважения христианским святыням, которых было очень много в Вечном Городе. Им позволили поклониться могилам пап и могиле самого святого Петра. Они щедро жертвовали знаменитым храмам.
- Даже сердце заходится, когда думаешь, что все это происходило здесь, - благоговейно проговорила Мадлен после посещения капеллы в бывшей Мамертинской тюрьме, - эти камни самих апостолов помнят.
Разумеется, и мимо Колизея не прошли.
А мне даже как-то жалко стало, сколько всего перестроили и изменили. Вот люблю я готику намного больше всякого барокко и прочего рококо, ничего не могу поделать. Собор святого Петра вот-вот перестроят, а потом и до остального доберутся.
Перо в подарок папе когда-то послал Рене, если что, но теперь и до прочего очередь дошла. Мороженое итальянцы собственное лопают, а вот мясорубок и сбивалок у них пока не было. Так что не лифчиками едиными мы отметились. Мы с Жанной и прочими дамами тут самые модные. Что показательно, на трусики никто наезжать не стал. Да уж, иногда действительно в костер залезть надо, чтобы отстали.
Камушки на туфельках и подвязках народ тоже заценил. И опять мужики во все тяжкие пустились. И прозрачное исподнее, и украшения везде, где только можно. И где нельзя тоже.
Веточку дрока, которую Дикон носил на шляпе, тоже заценили. Уже видела нескольких щеголей с чем-то похожим – и даже с цветочками.
Надо заметить, что итальянцы даже подражают творчески. Ну и пусть подражают, красиво все это на самом деле. И удобно, что главное.
Слухи про прозрачные брэ у мужчин тоже пошли. Хорошо, что мы этого не видели. Золотая молодежь резвится, и пусть их. Грядущие гульфики с набивкой и вышивкой немногим лучше.
Вообще, даже странно, что столько воплей про пристрастие дам и девиц ко всяким модным извращениям. И вопят, ясное дело, мужики. Нам с Мадлен еще сказочно повезло, что вокруг все морды бритые, никто не мажет черте чем губы, чтобы они на фоне усов и бороды выделялись. А еще не пудрятся и мушки себе не лепят. А так только в путь, причем, если вначале все еще более-менее пристойно выглядит, то обязательно надо довести до полного абсурда. То носы у башмаков к коленям привязывать приходится, то бубенчиками обвесятся, то по две шляпы носят – одна на голове, вторая сзади на шнуре болтается. И драгоценностей на себя навешивают столько, что любая рождественская ель от зависти удавится. Хорошо, что Дикон во все тяжкие не пускается, хотя тоже обожает шмотки и ювелирку. Но у него вкус имеется и здравый смысл. Да и других интересов в жизни хватает, чтобы не тратить все время, силы и средства на привлечение внимания окружающих попугайским видом. А теперь еще и к мнению Рене прислушивается, а у того вкус отменный.