– Я не знала.
– Из какой дыры вы вылезли?
Она уже было открыла рот, чтобы ответить ему: «да уж получше этой», но вместо этого ответила:
– В моей ванной комнате не было таких.
– Неужели?!
Ей на помощь пришла горничная. Правда уже было поздно.
– Милорд, она говорит правду. Мы увидели, что соседние покои пусты, решили, что госпожа у вас и перенесли все сюда.
Она помогла ей в одном вопросе и ухудшила ее положение в другом.
– Вот и весь секрет, – не смогла не съязвить Лира, – Дайте пройти!
Он посторонился. Как показалось Лире: с излишней готовностью. Через мгновение она поняла благодаря чему или кому обязана столь быстрой победе.
Спальня была полна народу. У столика крутились лакеи, над кроватью возились горничные, возле ванной комнаты стояли еще две девушки, которые по всей видимости ожидали их двоих, а у двери мялся мужчина, крутя в своих руках высокую черную шляпу. Его взгляд блуждал по расписанному потолку, по покрытой позолотой лепнине, по картинам и облачённым в тяжелые рамы зеркалам. Одет он был добротно, но просто. Лира не знала, но каким-то образом почувствовала, что он за ней. Ей показалось, что он и есть отец настоящей Марты. Они были похожи. Трудно было описать чем конкретно. Может быть овалом лица, а может быть глазами, быть может даже кудрями. Он остановил на ней и без того пораженный взгляд.
– Леденец! – воскликнул он стоило его взгляду остановиться на ней.
Он тут же густо покраснел и постарался исправиться.
– Марта?! Какая ты!.. Что ты делаешь здесь?!
Лира растянула губы в приветственной, и она очень надеялась, что милой улыбке. В груди у нее потяжелело. Этот скотина сэгхарт подставил ее! Она живо представила, как видится все со стороны, глазами этого мужчины: его дочь стоит голая в окружении господ и незнакомых ей людей. Он наверняка беспокоился о ней, а она тут и в таком виде.
– Леденец? – проговорили рядом очень тихо и с плохо скрываемой насмешкой.
Лира подняла руку и ткнула сэгхарту в лицо оттопыренным средним пальцем. Ей плевать, что он не знает этого жеста.
– Я все объясню, как только оденусь.
Лира повернулась к горничной. Она почувствовала, что бледнеет. Это шло от сердца – оно заледенело, как будто просило держаться и не давать волю чувствам.
– Вы не могли бы принести мне какое-нибудь платье?
– Все готово, леди.
Девушка как будто ждала этого. Мы только что перенесли их в вашу комнату. Сэгхарт распорядился об этом.
Как же иначе?
Лира нашла в себе силы обратиться к отцу.
– Я прошу тебя, дождись меня в коридоре. Я скоро выйду к тебе.
Отец или дядя словно только и ждал этого. Он коротко поклонился Эверту, пробормотал что-то и направился к двери, распахивая ее и пропуская в комнату ввалившегося Траубе.
– Эверт?! Я все узнал! Она не выходила из дворца.
Он остановил взгляд на ней. Все смотрели на нее: горничные, слуги, Траубе, его люди, стражники, а также мелькающие в дверном проеме лица. Она не могла с уверенностью заявить, что среди них были только рабочие. Наряды тех людей были блестящи, прически замысловаты, а глаза искали и бегали, выхватывая из сложившейся обстановки все.
– И вам доброе утро, милорд, – Лира улыбнулась ему.
Она постаралась сделать это, как могла, как умела, как научили – мило, сдержанно, приветственно. Светские манеры, знания данные ей матерью пригодились Лире в самом неожиданном для нее месте.
На помощь ей вновь пришла горничная. Сжалившаяся или просто расторопная и умная прислуга накинула ей на плечи халат, постаравшись задернуть его на ее груди.
– Благодарю вас. Вы так добры ко мне.
Лира прежде, чем уйти обернулась к Эверту, вскинула бровь и, наверное, опередила его в этом жесте.
– Теперь ты доволен? Но это тоже ничего не значит.
Глава 12
– Круто же вы его! Ох как круто!
Горничные помогли ей облачиться в платье. Со странным и где-то смешным бельем, панталонами, чулками и нижней рубашкой Лира справилась самостоятельно, а вот за платье и прилагающуюся к нему шнуровку взялись ловкие пальцы двух женщин.
– Никто не смеет разговаривать так с сэгхартом.
– В самом деле?
Лира только улыбнулась этому. Она была жутко благодарна им за помощь и за заботу, но все еще зла. Ей виделся стоящий у стены мужчина, его покрасневшее и такое поражённое лицо. Она не привыкла подводить родителей. Всегда старалась быть на высоте. Этот мир не стал исключением. Почти.