— Да, я живу в доме Юсуфа. Госпожа сдала мне комнату. Она была так добра ко мне. У нее очень доброе сердце и прекрасный характер…
— О щедрости нашей тети говорить не приходится, — горячо произнесла Нафис. — Бедняжка, ей приходится теперь переживать огромные трудности, а она по-прежнему добра к людям.
Нилам внесла вазу, полную фруктов, поднос со стаканами и кувшин апельсинового сока и поставила все это на столик около госпожи. Она повернулась, чтобы идти в столовую за остальной посудой, но Салман уже нес дорогие, расписанные красивым узором тарелочки с золотой каемкой и серебряные ложки. Нилам отошла в сторону, а он принялся расставлять тарелки на столе.
Госпожа увлеклась разговором с Юсуфом, но, неожиданно обернувшись, всплеснула руками.
— Ты достал серебряные ложки?! Да кто тебе велел брать тарелки из нового английского сервиза! — Она нахмурилась.
— Мне приказала Нафис, — не задумываясь, соврал Салман. — Нафис подумала, раз пришли новые гости, то надо достать и новую посуду. Совершенно резонно. Я сразу же согласился с ней… Вы ведь знаете, что я редко прислушиваюсь к ее словам. — Тут он незаметно посмотрел на Суман и с серьезным видом стал разливать по стаканам апельсиновый сок.
Суман не понравился тон госпожи. Госпожа считает, что они с Юсуфом не из тех, для кого ставят тарелки из дорогого сервиза. Но в ответ на улыбку Салмана она и сама улыбнулась.
Нафис повернулась к матери спиной и закусила губу, чтобы не рассмеяться.
Салман взял два стакана с соком и протянул их Нафис и Суман. Первый он подал Суман и сказал:
— Меня зовут Салман. Я брат Нафис.
Нафис нежно посмотрела на него, взяла свой стакан и поставила рядом.
— Перед вашим приходом я чистила сумку и испачкала руки. Я оставлю вас на минуту — пойду вымою и присоединюсь к вам.
Салман сел на ее место и наклонился к Суман:
— Сейчас она больше всего нуждается в умном друге, которого у нее нет и которого она не найдет в своем окружении. И я надеюсь также, что вы не будете обращать внимание на такие вот разговоры о тарелках и ложках.
Суман удивленно посмотрела ему прямо в глаза. Как он догадался, что она пришла сюда с определенной целью? Она улыбнулась, чтобы скрыть свою растерянность, и спросила:
— Вы уверены, что я смогу стать ей другом?
Салмана обрадовали ее слова. Девушка оказалась умнее, чем он ожидал.
Он взял стакан Нафис, отпил глоток и серьезно ответил:
— Простите меня, я смотрю на вашу блузку. Она сшита из простой материи, но с большим вкусом. И она кажется такой изящной и к лицу вам. К жизни я подхожу с этой же меркой. Когда я вижу дорогую одежду, но сшитую лишь с целью ослепить чужой глаз своим богатством, мне хочется разорвать ее в клочья и выбросить вон. Но это опасно. И тогда с той же целью я пускаю в ход острые ножницы насмешки. Шуткой я защищаю себя. Только с помощью шуток мне удается иногда узнать содержание письма, лишь взглянув на конверт…
Суман слушала. Ее и удивили, и обрадовали слова этого жизнерадостного, остроумного и невозмутимого юноши, с такой серьезностью и достоинством говорившего о себе.
Юсуф встал с кресла.
— Я пошел, тетя. Как-нибудь зайду. Теперь и мама, наверное, забежит к вам.
— Посиди, что ты подхватился? Пусть обязательно зайдет, — ответила госпожа, но Юсуф видел, что это было сказано ради приличия.
Вытирая полотенцем руки, вошла Нафис.
— Что такое? Куда вы? Уже уходите? Так быстро. Но… мама? — Она перевела взгляд с матери на Юсуфа, не осмеливаясь задержать его.
Суман поняла. Ей хотелось попросить Юсуфа остаться. Салман молча пил апельсиновый сок. Суман тоже не сказала ни слова.
Юсуф шагнул к двери.
— Суман, ты остаешься?
— Конечно. Бросьте вы его. Мы отвезем вас, — вместо Суман ответила Нафис.
— Нафис, шофер до вечера отпросился домой, — нахмурившись, сказала госпожа.
— Я найму рикшу, — сказала Суман, — или дойду пешком.
— Конечно, — поддержал Салман. — Кроме того, я ведь вожу машину не хуже вашего шофера.
— До свидания, тетя, до встречи, Нафис, — попрощался Юсуф.
Нафис подошла к столу и села между Салманом и Суман. Было заметно, что она расстроена.
— Что тут произошло? Он обиделся? На что? — вполголоса спросила Нафис.