С сыновьями Марша у меня сложились неодинаковые отношения. Я сразу же подружилась с открытым, доброжелательным и немного флегматичным Пьером. Он учил меня играть в гольф и вел разговоры на философские темы. И хотя братья были похожи внешне, Майкл очень отличался характером. Вспыльчивый, как ребенок, резкий и прямой, он никак не мог согласиться с собеседником в чем-либо, будь-то мировая экономика или породы лошадей. Младший Марш походил на картинку журнала мод, двигался легко и грациозно. У него было очень переменчивое настроение и такое же поведение. Я старалась держаться с ним ровно и не пускаться в бесполезные споры, чтобы не раздражать его и не портить нервы себе. А он, наоборот, то сдержан и холоден, то приветлив и обходителен. Я не обращала на это внимания.
Хозяин дома был внимателен, пару раз показывал город и рассказывал о своих делах. Меня не покидало ощущения, что он постоянно присматривается ко мне.
Иногда я чувствовала себя должницей, бедной родственницей, без имени и денег. В принципе, так оно и было. Фамилию Марша носить я не могла, у меня была другая – Верес. Но это было давно – когда училась в школе, университете, тогда я была Вероникой Верес. При оформлении необходимых документов, Шамиль посоветовал взять псевдоним отца – Ретлоу.
В нашей семье бытовала легенда о том, что далёким нашим предком был англичанин. Бабушка даже показывала мне печать «вольного купца Ретлоу». Теперь я Вероника Ретлоу, отец Алекс Ретлоу, мать Кристина Ретлоу умерла, когда мне исполнилось пять лет.
В этом была доля правды: я родилась в Швейцарии и свидетельство о рождении выписывали там, а папа имел заграничный паспорт на имя Алекса Ретлоу. Когда они развелись с мамой, мне было полтора года, и матери я больше не видела. Мне объявили, что моя мать умерла. Прошло четырнадцать лет, пока я узнала правду. Я была потрясена, но бабушка не отвечала на мои вопросы, а отец коротко сказал, что говорить об этом не желает. А ослушаться я не могла.
Нельзя сказать, что меня воспитывали слишком строго. До моего десятилетия отец всегда был в командировках, работал журналистом международником. Моим воспитанием, в основном, занималась бабушка. Я училась играть на фортепиано, танцевать. Мне легко давалась учёба, особенно иностранные языки. Я была живим, любознательным и подвижным ребенком. Бабушка никогда не кричала, но я её побаивалась. У меня было все: игрушки, подружки, вкусная еда и красивая одежда. Папа баловал меня, несмотря на ворчание бабушки. Так к шестнадцати годам я умела вести дом, делать почти любую работу и имела твердые правила и взгляды на жизнь, а также много кавалеров.
Отец бросил командировки и занял влиятельное место заместителя директора процветающей строительной фирмы в нашем городе. Он получил второе экономическое образование и сумел увеличить обороты фирмы. У папы был быстрый аналитический ум и хорошо подвешен язык, он получал большую зарплату и дружил с владельцами фирмы.
Через год папа купил и большой участок, нанял домработницу и садовника. Правда, властная бабушка бедную женщину вскоре уволила и домом занималась сама. У отца был свой шофер, который отвозил меня в школу. На восемнадцатилетние папа подарил мне машину, и предупредил, что отберет её после первого же нарушения.
Мы дружили с отцом, он хорошо понимал меня и многое позволял. Но я твердо знала, что «можно», а что «нельзя».
Бабушка научила меня одеваться, она говорила, что у меня врожденный хороший вкус. Бабушка была намного строже отца, иногда они спорили о моём воспитании, но всегда находили компромисс.
Влад
С Владом, который стал моим первым парнем, мы познакомились на день рождении моей одногруппницы. Конечно, у меня были поклонники, но, ни с кем мне не было так интересно, как с ним. Влад был старше меня на три года и учился в столичном престижном вузе – мечтал стать дипломатом; не только мечтал, а прямо шел к своей цели. Его родители преподавали в университете, где я училась. Более того, отец был ректором. Одним словом, такой мальчик считался завидным женихом, и все девочки на той вечеринке наперебой строили ему глазки. Я же и виду не подала, хотя он тоже меня заинтересовал – уж слишком нестандартный.