Он поднялся.
- Пора мне. Удачи тебе, девочка. И помни, что я сказал.
С тех пор прошло пять лет. Я нашла совет дяди Юры мудрым. Так оно и было: я смирилась – отец с бабушкой некоторое время настороженно наблюдали за мной, а потом успокоились. Я упорно искала – но тщетно. Не было никаких следов, писем.
В отца были любовницы, я догадывалась об этом. Но, ни одна из них не переступила порог нашего дома – такова была воля бабушки. Отец не нарушал ее. Хотя в последнее время у него появилась новая пассия, и отец серьезно увлекся, к тому же слишком молода для его сорока семи лет: девушке всего двадцать четыре
Почему он так и не женился за все эти годы? Что же произошло между ними? Были ли они женаты? Я не знала даже этого. « Обжегся на молоке, теперь дует на воду», - бросила бабушка как-то. Я снова окинула взглядом десятки, а то и сотни книг. Может, среди них есть ответ?
К леснику нужно ехать завтра, иначе он забеспокоится и сам приедет. Завтра же здесь будут охранники. Следовательно, у меня есть время до утра. Если я хочу узнать правду, нужно действовать. Я взяла с полки первую книгу…
Находка
Рассвет незаметно проник в окно. Вся библиотека перерита и книги снова заняли свое место на полках. Ничего… Совсем ничего. Я была почти в отчаянии, машинально взяла со стола томик стихов Лорки – любимого поэта отца. Листая страницы, я, наконец, нашла то, что безуспешно искала пять лет. Фотографии с тихим шелестом упали на колени, затаив дыхания, я подняла их.
Очень красивая женщина: золотистые волосы до талии, огромные зеленые глаза, молочная кожа. Великолепная фигура – она была моделью. Вот она идет по подиуму в ослепительно роскошном вечернем платье. А вот на пляже в открытом купальнике, на борту маленькой яхты, на каком-то балу.
И, наконец… вместе с отцом в белом свадебном платье. Как она сказочно прекрасна в этом платье и отец здесь очень счастлив. А последняя фотография – они вместе с маленьким ребенком: со мной. Я проглядывала немного пожелтевшие фотографии двадцатилетней давности и слезы текли по лицу. И вдруг на одной из них – там, где день свадьбы – размашистый почерк отца.
«День свадьбы проклят. Как твое имя, как моя любовь. Наша дочь не произнесет слова «мама». Ты предала меня, продавшись за богатого, но и заплатишь за это дорого. Ты не увидишь её, я поклялся себе в этом. Почему же не могу сжечь их?.. Карина, если я не сойду с ума, то буду ненавидеть тебя до конца дней моих».
Быстро просмотрев обороты остальных снимков, я наткнулась на ёщё одну надпись аккуратным, вероятно женским почерком – дата и ниже стояло: Карина Хадсон. По-французски. Хорошо, что я изучаю его.
Стараясь рассуждать трезво, я могла предположить, что же произошло. Женаты они были: судя по тем же фотографиям. Женщина, красивая, даже очень, видимо, была иностранкой, может, француженкой. И моделью. Она или изменила отцу или бросила его. «Продалась за богатство и предала меня». А он отплатил её, забрав дочь, то есть меня. Женщина, так похожая на меня – моя мать.
Продалась за богатство – значит ли это, что она ушла к богатому мужчине? Но, такая, могла уйти только к очень богатому, и не просто уйти, а выйти за него замуж. Я в волнении зашагала по комнате. Карина Хадсон – моя мать. Иностранка, модель, говорит на французском. Бросила или предала отца, своего мужа. Он отомстил – оставил меня себе.
«…не произнесет слова мама… Ты не увидишь её – я поклялся себе в этом». Какие жестокие слова. Мой отец поклялся, а его почти невозможно разубедить.
Ну, что же, будем действовать иначе…
Гости
Дни в доме лесника текли незаметно. На каникулы домой приехала Тоня, и мне не было скучно. Мы с её отцом много времени проводили в лесу и на племзаводе, где разводили чистокровных лошадей. Племзавод находился недалеко от дома лесничего, там хорошо знали отца Тони и саму Тоню. Мы ухаживали за лошадьми, кормили их или катались верхом.
Домой я не возвращалась, там несли охрану три человека отца, а мне делать было нечего. Родители моей подружки относились ко мне очень хорошо, и я чувствовала себя уютно в их доме.