Занила вздохнула спокойно. Страх ушел. Она совершенно по-новому взглянула на узор нитей, бежавших по ее руке. Он стал совсем прозрачным. Осталось ждать недолго. Жадная темнота выпьет из нее все и отпустит. Хотя, почему жадная? Ведь в прошлый раз именно из темноты возник огонек! Тогда она не хотела уходить, и он позволил ей вернуться. Правда, не надолго, но это уже только ее вина и ее выбор!
Что-то тугим комком сжало сердце, еще угадывавшееся как чуть более яркий узел. Зачем она вспомнила то, почему она не смогла уйти в прошлый раз?! Темные глаза Хозяина, смотрящие на тебя, но словно сквозь тебя. Его красивые тонкие губы, к которым словно прикасается насмешливая улыбка. Его клыки, вонзающиеся в ее горло! Его когти, сдирающие плоть с лица Катрин! Его морда, купающаяся в крови Миримы!..
Занила обернулась. Ее родители и сестры смотрели на нее, не понимая, что случилось, почему она не идет к ним. Голодная пустота ткнулась в живот Заниле: ей осталось совсем немного. Здесь еще есть немного тепла. Почему глупый человеческий детеныш вдруг стал сопротивляться? Боль и гнев, захлестнули сознание Занилы, которые она не могла выразить ни в крике, ни в слезах! Порог так близко! Ей нужно сделать только один шаг, но она не может его сделать! Насмешливые глаза Хозяина не отпускают ее! Это тот выбор, который она сделала. Она будет идти по его следу всю свою жизнь. Он будет ее Хозяином, пока она не убьет его! Это ее Путь, а она слишком рано хотела его закончить!
Занила еще раз оглянулась на дом, освещенный холодным зимним солнцем, на родителей, ждущих ее на пороге. Они ничего не пытались ей сказать, просто смотрели на нее, но в их глазах была такая тоска, что Заниле захотелось закричать от боли! Они все понимали. Их дочь оставалась там, потому что они ушли, из-за того, как они ушли. Она заставит Хозяина заплатить за все ту боль, что он причинил им. Она оставалась. Самая младшая и от того самая любимая дочь... В глазах отца блеснули слезы. Занила видела, как побелели его пальцы, сжимавшие плечи матери. Чем они так прогневили Богов, что они послали им это проклятие?! Он бы отдал все свою кровь каплю за каплей, чтобы защитить каждую из своих дочерей! Как вышло, что Боги не позволили ему уберечь их?! Почему не он остался мстить за них? За что все это маленькой девочке?! Почему именно она должна поднять на свои плечики этот груз и нести его по своему Пути?
- Вы ведь дождетесь меня? - беззвучно прошептали губы Занилы. - Для вас ведь это один день. Пройдет всего одно мгновение, и я снова буду с вами! Мне нужно только знать, что вы меня ждете!..
Голос Занилы сорвался и смолк. Если бы она могла плакать!
Голодная пустота заурчала: "Чего ты ждешь?"
"Ты не получишь меня". Мысль спокойная и уверенная сама собой возникла в голове Занилы. Она глубоко вздохнула и всем своим сознанием потянулась вперед. Где-то там должен быть тот клубок серебра, что появился в прошлый раз. Именно он нужен ей. Теперь Занила это точно знала.
Она позвала его. Она не знала, как его назвать, но это было и не нужно: ее Суть была соткана из него. Их Сути были едины. И свет появился. Сначала совсем крошечный серебристый огонек, потом все больше и больше, превращаясь в шарик. Точнее, в клубок тонких, словно паутина, нитей жидкого серебра, переливающего и мерцающего, но даже и не думающего растекаться, словно отделенного невидимой преградой от вечно голодной пустоты.
"Прости меня! - прошептала Занила, обращаясь к серебру. - Прости за то, что не берегла то, что ты мне подарил. Я бы обещала быть бережливее, но ты не поверишь мне. Ты ведь знаешь, я не хочу жить долго. Только столько, сколько мне понадобится. Я знаю свою цель, и я пойду к ней самым коротким путем!"
Серебристый свет моргнул: он понял ее. Она протянула к нему руку, уже не боясь спугнуть. И из клубка навстречу ее руке протянулись тонкие нити, коснулись ее пальцев, мгновенно оплетая их, словно возвращаясь домой, словно сливаясь с чем-то самым родным. И темнота, словно вспугнутая, отступила прочь.
Нити скользили по руке Занилы, поднимаясь все выше и выше, как и в прошлый раз заново создавая ее тело. Только на этот раз им было проще, ведь им не нужно было ткать ее плоть, им нужно было лишь наполнить ее нити мерцающим серебром. На этот раз свет не обволакивал ее тело целиком, он ткал паутину из тончайших нитей, которые с каждым мгновением светились все ярче. Мерцающее серебро текло по ним словно кровь по сосудам, но - Занила знала это - оно было большим, чем кровь. Оно было ее сутью, помноженной на цель! Ее силой пройти по Пути...
Занила распахнула рот, словно рыба, выплывшая на поверхность, с шумом вдыхая воздух. Сколько она не дышала? Вокруг было темно, но эта темнота была ничто по сравнению с тем, откуда она только что вернулась. Вокруг была ночь, обыкновенная зимняя безлунная ночь. Только снег на земле светился призрачным серебром. Наверное, было холодно, но Занила этого не чувствовала. Она вообще не ощущала собственного тела. С трудом собрав все свои силы, Занила запрокинула голову, пытаясь понять, где она находится. Тут же миллион иголочек вонзился в ее позвоночник, заставив тихо застонать. Но, по крайней мере, Занила все вспомнила: она была на княжеском дворе, висела на столбе... Сколько прошло времени? Занила снова позволила своей голове упасть на грудь. Это дало ей возможность рассмотреть собственные ноги, плетьми свисавшие вдоль столба. Впрочем, теперь Занила уже чувствовала свои легкие, горевшие огнем от морозного ночного воздуха, и позвоночник, продолжавший ныть тупой болью. Эти ощущения нельзя было назвать приятными, но уж лучше они, чем ничего! Занила попыталась пошевелить пальцами на ногах, потом повела ступнями, потом согнула колени, подтянув ноги под себя. Одеревеневшие мышцы отозвались такой судорогой, что Занила застонала уже в голос. О том, в каком состоянии ее руки она пока даже думать не хотела.
Дружинник, совсем молодой еще безбородый парень, нехотя плелся по княжескому двору. Он старался идти как можно медленнее, впервые подумав, что строители могли бы срубить княжеский кремль и попросторнее. А кто бы на его месте торопился, получив от воеводы такое указание?! И угораздило же его попасться ему на глаза! И ведь самое обидное было, что на эту ночь выпадало вовсе не его дежурство. Рыжий (дружинник про себя помянул и его и всех его родных) попросил поменяться с ним, а он и согласился. Кто же знал, что на свою голову? А воевода тоже хорош! Он, конечно, воевода и многое лучше знает, но неужели для такого дела не мог холопа какого найти! Только подумать: рабыню малолетнюю, которая вчера утром на князя с ножом бросилась, два дня у столба провисела, но так и не сказала, кто ее подослал, хоронить! Дружинники говорили, воевода хотел еще приказать плетьми ее постегать, но какого толку, если она в себя так и не пришла? Воевода каждые два часа ходил на задний двор смотреть, не очнулась ли. Не очнулась. Когда он этой ночью в очередной раз подошел к столбу, упрямая девчонка уже не дышала. Воевода грязно выругался. Не зная, на чем сорвать злость, со всей силы пнул кованым сапогом столб так, что худенькое тельце, подвешенное к нему, закачалось. Впрочем, самой рабыне уже было все равно. Она перехитрила их: так и не назвала княжеского врага, и продать ее теперь не удастся! От того шел воевода мрачнее тучи и мальчишке дружинному, попавшемуся ему на пути, бросил коротко, махнув рукой в сторону заднего двора: "Сними и закопай!"