Пожилой раб резко остановился, схватил ее руку и развернул к себе. За прошедший год Занила сильно вытянулась, поэтому сейчас мужчине почти не пришлось нагибаться, чтобы заглянуть ей в лицо.
- Не слишком много ли ты себе позволяешь, маленькая рабыня?!
- Ты сам завел этот разговор и не ответил на мой вопрос, - она даже не попыталась высвободить свою руку, мужчина отпусти ее сам и зашагал вперед.
- Что ты хочешь знать? Почему я не рассказал господину Дагару о своих подозрениях про ключ? Почему, когда ты вышла из школы, просто отправился вслед за тобой, а не поднял всех на ноги? Или почему сейчас хочу, чтобы ты просто вернулась и на этом все закончилось? - Занила молчала: она задала уже все свои вопросы. Тогда пожилой раб продолжил. - Про ключ: у меня были лишь предположения, доказать я бы ничего не смог, - Занила кивнула, не заботясь, видит ли это ее собеседник. А он рассказывал дальше. - А если бы и рассказал, а особенно если бы господин управляющий мне поверил, он не смог бы ничего предпринять так, чтобы госпожа Дарина не заметила.
- А у нее было бы только одно наказание для любой провинившейся рабыни, - продолжила за него Занила. На этот раз настало время пожилого раба молчать, но ей и не нужно было подтверждения. Она знала, что права. - После вчерашнего она получила от хозяина своего рода разрешение на свободу действий?
Они шли вперед, не глядя друг на друга, а сзади, догоняя и обгоняя их, из порта поднимался туман, ластился к ногам, заливал молочно-белой пеленой улицу.
- Хозяин считает, что школа не может рисковать и выпускать рабынь, способных на непослушание. Репутация превыше всего, - Заниле не было необходимости поворачивать голову и заглядывать в лицо пожилого раба. Горькая усмешка была отлично слышна и в его голосе.
- У Мабека Дагара несколько иное мнение, - проговорила Занила. - Я знаю. Если бы у него была возможность помешать, Эзру не убили бы.
- Все верно, маленькая рабыня! - голос раба больше не был ни спокойным, ни равнодушным. В нем бушевали такие эмоции, что Заниле на секунду стало даже страшно. - Господин Дагар всего лишь управляющий, и не он принимает решения. Имущество принадлежит хозяину. Вот только ты, маленькая рабыня, не думай, что господин Дагар такой добрый или хорошо относится к рабам. Ему все равно. Пока не начинаются убытки. А так лишь бы выучить вас побыстрее, да продать подороже.
Мужчина замолчал. А Занила поняла, что дальше эту тему лучше не развивать. У нее вдруг возникло ощущение, будто она подслушала что-то, не предназначавшееся для ее ушей. Как это возможно, если пожилой раб говорил, обращаясь к ней? Он произносил слова, убеждавшие ее не доверять Мабеку Дагару. Но лучше бы он сначала поверил в это сам.
Дома по сторонам улицы превратились практически в дворцы. А вот и тот самый, в парк которого попала Занила, перебравшись через овраг. Но они прошли дальше по улице, пока глухие заборы не сменились высоченными деревьями городского парка.
- Где-то здесь должна быть дорожка к школе, - проговорил пожилой раб, замедляя шаг и внимательно вглядываясь в стену деревьев. Занила тоже принялась высматривать поворот с главной дороги. Действительно аммах в двадцати от них деревья расступались, и вглубь парка уходила тропинка.
- Вон там, - Занила указала рукой.
- Где? - мужчина тихо выругался. - Я в этой темени даже собственных рук не вижу.
Занила недоуменно огляделась по сторонам. Ночь была безлунной, и здесь, вдали от домов с их масляными плошками - единственного источника света, было действительно темно. Но не настолько же, чтобы не различать ничего вокруг, как утверждал Нарил! Занила обернулась на него, вглядываясь в его лицо. Нет, он не врал. Значит, дело не в нем. Пасмурная ночь, никакого источника света вокруг. Почему же тогда она прекрасно различает брусчатку под ногами, его лицо, каждое дерево в парке и даже дома дальше по дороге? "Было бы из-за чего расстраиваться!" - хмыкнула Занила и уверенно направилась к дорожке между деревьев.
Калитка оказалась заперта. Нарил достал тот самый ключ из кармана и отпер замок. Занила с каким-то тайным удовлетворением отметила, что с отсыревшей дверью даже ему пришлось повозиться. Особенно, когда он запирал ее за их спинами. Она снова была в школе, и она снова была рабыней. Словно почувствовав ее смутную тревогу, Кор завозился у нее на плече, скользя пушистой кисточкой хвоста по ее обнаженной руке.
- А ключ так и потерялся, - проговорила Занила, чтобы не думать.
- Верно, умная маленькая рабыня. Ключ так и не нашли, - Нарил размахнулся и зашвырнул ключ куда-то за стену, в заросли зимнего парка. Завтра утром на калитке будет уже новый замок.
А к школе, не сговариваясь, шли вновь, пробираясь среди деревьев. "Хуже - понятие относительное", - так думала не только Занила.
Дверь в здание была не заперта, и в нем, как и обещал Нарил, стояла абсолютная тишина, обычная для ночного часа. В пустом холле горела масляная лампа, отбрасывая дрожащие тени по стенам. Занила хотела было повернуть к спальням рабынь, но Нарил окликнул ее:
- Куда ты в таком виде? Хотя бы платье высуши. Идем.
Занила сначала не поняла, куда он ее зовет, но потом послушно повернула за ним. Платье, так платье. Спать этой ночью она все равно не собиралась. Нарил привел ее в собственную комнату. Она располагалась в том же крыле, что и спальни девочек-рабынь, только ближе к кухне. Занила с любопытством оглядела помещение, совсем не такое уж маленькое и убогое, как можно было ожидать. В углу узкая кровать, покрытая темным покрывалом; около окна - стол, а у противоположной стены, напротив камина (невиданная роскошь для комнаты раба), плетеное кресло. Оно казалось бесконечно старым, удивительно, как еще не развалилось. Но Заниле оно показалось от этого еще уютнее. Только вид из окна подкачал: этим боком здание школы практически вплотную примыкало к внешней стене, и Занила разглядела в туманной темноте ночи только стволы деревьев.
Нарил присел перед камином и привычными выверенными движениями сложил там кучку из дров, а затем поджег ее. Действовал он при этом одной рукой, ну иногда еще помогая себе локтем второй. Занила наблюдала за его движениями, думая про себя, сколько же лет нужно, чтобы приобрести такую привычку. Когда огонь разгорелся, старый раб указал Заниле на кресло:
- Садись, - а сам отошел и опустился на кровать. Занила не стала себя упрашивать. Она пододвинула кресло поближе к камину и села в него, повернувшись к огню спиной. Нельзя сказать, чтобы она замерзла, но в мокром шерстяном платье было не слишком комфортно. Кор, очевидно тоже пригревшись, осторожно цепляясь коготками за ткань, спустился с ее плеча и устроился на коленях, принялся вычесывать уличный мусор из шерстки, перебирая ее длинными коготками и время от времени что-то выкусывая, при этом тихонько пощелкивая. Занила смотрела на него, поймав саму себя на мысли, что тихо улыбается. Она провела рукой по пушистой спинке. Звереныш дернулся, недовольный, что помешали его туалету. Сейчас при свете огня в очаге Занила вдруг заметила, что его шерстка была не просто серовато-бурой, как ей показалась. Она была красивого темно-серого цвета, а по спинке шли поперечные золотисто-коричневые полоски.