Хоть как моя бабушка и не пыталась воспитать во мне леди, я с самых малых лет была точной копией характера отца, и шла против всего, что мне говорили. Наверное, потому и детство моё было веселее многих девочек. К семи годам я уже прошла курс молодого бойца, и могла залезать на деревья, не хуже кошки, бегать по заснеженным крышам, доводя тем самым бабушку до приступов, и рыбачить руками. Отец всегда стоял на моей стороне, и говорил, что когда-то мне нужно будет стать леди, но дома, при родных, можно побыть и нормальным ребенком. К слову, учил меня рыбачить именно отец. Остальные же достижения были за кареглазым блондином, с очаровательной улыбкой без левого нижнего клыка. Его он выбил ещё в раннем детстве, неудачно приземлившись с дерева. Зуб, конечно же, до поступления в академию заживили, но в памяти эта улыбка останется навечно.
И вот, я смотрела на ворчащего высоченного красавца-офицера, который за два года достиг впечатляющих результатов, заслужив повышение и уважение своих подчиненных. И на меня, уже третьекурсницу факультета целительства в самой престижной академии, хоть и на территории иной страны, но всё же...
Длинный гудок приближающегося поезда вывел меня из воспоминаний, и я посмотрела на черный паровоз, за которым тянулось белое облако дыма. Извинившись, Адриан поцеловал на прощание мою руку, и поспешил к советнице, которая всё это время сверлила нас недовольным взглядом. Ясно же, что она не просто так строит из себя истинную леди.
Вся толпа оживилась, и с довольными восклицаниями начала подтягиваться к краю перрона. Прозвучал очередной оглушительный свисток, и поезд начал останавливаться, от чего тормоза противно завизжали.
Когда паровоз полностью остановился, из вагонов выскочили проводники, в элегантной серо-голубой форме, под стать черепице над каждым вокзалом. Шагнув к мужчине, я показала ему свой билет, и, протянув мне руку, проводник помог мне зайти на высокую ступеньку. Поблагодарив мужчину, я свернула в длинный коридор с синими коврами на полу, и выбрала одно из свободных купе на четыре персоны.
Закрыв за собою раздвижную дверцу, половину которой занимало окошко, я стянула свою накидку, немного отряхнув её от снега, повесила на вешалку, и села на один из мягких диванчиков, выбрав сразу же место у большого окна. Хоть дверь и приглушала звуки с коридора, но и так я могла во всей красе услышать довольные голоса новобранцев, порядком уставших после двух недель тренировок.
Отложив толстую книгу на небольшой столик у окна, я распустила длинные волосы, расчесав их немного пальцами, и заново сколола их заколкой из голубой руды. Дверь в купе открылась, и я с легким интересом покосилась на своих соседей, и окаменела.
Дэйн Шеа, самый сильный член элитной восьмерки, и тот самый обладатель цепких серых глаз, галантным движением пропустил высокую девушку с длинными медными волосами. Заметив меня, Сиора Мосер вежливо поздоровалась, и села напротив меня, у окна.
- Сначала нужно было спросить, не занято ли, - послышался ворчащий голос, и в дверном проеме показался шатен с насмешливыми зелёными глазами. – Прошу прощения, за грубость моих друзей.
- Всё нормально, - мотнув головой. – Здесь не занято.
- Вон, ты или заходишь, или последнее место в купе займёт сумка с моими вещами, - сказал чуть хрипловатым голосом Дэйн Шеа, и в подтверждение своих слов начал закрывать дверцу.
-Какой ты бессердечный, Дэйн! – ужом проскользнув в купе, Вон Вогель с размаху уселся на диван рядом со мной, от чего меня немного подкинуло. – Прошу прощения.
-Как ты умудрился не отощать после двух недель? – насмешливо покачала головой, Сиора, передав всё ещё стоящему брюнету свою черную накидку.
- В отличии от некоторых, я не брезгую едой, - Вон пожал плечами, и тоже стянул свою накидку, примостив её рядом с моей на вешалке.
Дэйн Шеа мягко опустился рядом с Сиорой, и они продолжили насмешливую перепалку. Лезть не в свои дела я не хотела, поэтому сняла с рук перчатки, и подтянула к себе книгу. Небольшая витиеватая пластинка из того же голубого минерала, заложенная на нужном мне месте ещё дома, была отложена в сторону, и я погрузилась в азы боевой медицины, которая начиналась у нас с этого года. И, попутно, пытаясь не поглядывать на троицу из элитной восьмерки. Где они потеряли Рандела Брэдшоу, четвёртого из перрона, я не знала, как и то, почему они не предпочли сесть с ним.