Охренеть не встать! Значит, еще и травить меня пожелали?!
— А вот дальше… — Петров задумчиво пожевал губами, — дальше будет сложнее. Установить, как фигуранты связаны между собой, кто отдавал приказы и кто обеспечивал их исполнение… В любом случае тут нормальный такой заговор просматривается. А раз так, то и на показательный процесс материала наберется, и на постройку виселицы казна расщедрится, вот тогда-то мы саботаж императорского указа на корню уничтожим!
— На виселицу, говоришь… Это хорошо, я, сам понимаешь, только за, причем обеими руками, — мстительное удовольствие, охватившее меня, я и не думал скрывать. — Ты смотри, Павел Андреич, если у казны с этим делом проблемы какие будут, я за такое доплачу с радостью. Только скажи мне вот что: неужели они там и правда думали, что все в одного журналюгу упирается?
— Ну, что они там думали, мы узнаем, когда до них доберемся, — резонно заметил Петров, — а насчет, как ты говоришь, одного журналюги, не прибедняйся. Сам-то не пробовал подсчитать свою результативность?
— Нет, а что?
— А что? — передразнил меня Петров. — А то! В твоих статьях упомянуты три отправки на каторгу с конфискацией имущества, восемь случаев уплаты штрафов на общую сумму почти четырнадцать тысяч лассов, двадцать один случай устранения нарушений после официального предупреждения, теперь вот и Ани этот с дуэлью, неплохо, да? Ну, понятно, что не ты это нарыл, а мы тебе дали, но это нам с тобой понятно. Может, и им тоже, но видят-то они в первую очередь что и кого? А видят они что большинство публикаций, устрашающих нарушителей указа, подписаны неким Феотром Миллером! И какой тогда лучший способ устрашить устрашителей? Правильно, убить этого самого Миллера! Ты, Федор Михалыч, с нашей помощью стал фигурой публичной и очень хорошо заметной, вот по тебе и решили ударить.
— И что? Так и буду теперь мишенью работать? — злобно отозвался я.
— Нет, от этой работы мы тебя избавим, — примирительно сказал Петров и после небольшой паузы добавил: — Зато найдем другую.
Не спрашивая меня, Павел Андреевич налил еще по стопочке и выпить пригласил жестом, без тоста.
— Ты ведь помнишь ту историю с похищением твоей девушки из лесных?
Так, а это с чего бы вдруг? Впрочем, я лишь согласно кивнул. Еще бы я не помнил!
— Военные наши выяснили, что там было и к чему, — буднично сообщил Петров и хитро глянул на меня. — Интересно?
Следующие полчаса я слушал действительно интересную историю, открывавшую все то, над чем в то время ломали головы и мы с Николаем, и лейтенант Киннес со своим начальством. Оказалось, что охотников за баарскими девственницами наняли соседи мерасков — даяны. Наняли как раз для того, чтобы спровоцировать Империю на жесткие ответные меры, после которых мераски стали бы куда сговорчивее в плане признания своей зависимости от «великой даянской вежи», как именовалась власть даянских ханов или как там будет правильно их называть. В общем и целом у даянов получилось — большая часть родов мерасков теперь платила дань той самой «великой веже», а некоторые кочевья перешли к даянам целиком. Потому, собственно, всех мерасков, кто был в курсе дела, даяны и ликвидировали. Вроде как они, стало быть, белые и пушистые, а на девчонок охотились черные и гладошерстные мераски. То есть несчастная девочка, попавшая в лапы этим уродам, получила сильные ожоги за то, чтобы один грязный кочевник отжал пастбища и стада у другого грязного кочевника. Блин, ненавижу выродков!
— Короче, Федор Михалыч, Империя решила, что такая хитрожопость остаться безнаказанной не должна. Хотят даяны еще и мерасками править — да сколько угодно! Но только самими мерасками. Без Мерасковой степи. Ее Империя заберет себе.
— Кто бы спорил, я не стану, — согласился я. Правильно сказал Петров, наказывать надо за такое. — Только ты, Павел Андреевич, вроде про мою другую работу говорил?
— А ты как думаешь, степь эта Империи зачем сдалась? А затем, дорогой Федор Михайлович, что рабочие от императора немало получили, и теперь очередь за крестьянами. Земли новые все им под раздачу пойдут, а то население у нас растет, кормить его надо, а вот плодить малоземельных да безземельных крестьян нечего. И ведь какую землю они получат, а? Целину непаханую, да в мягком климате — не земля, мечта! Ну-ка, скажи мне, кто лучше всех распишет, как его величество заботится о землепашцах?