— Впечатляет, господин инспектор? Капитан Лирр, девятнадцатый пехотный полк! — за своими размышлениями я не заметил подошедшего командира солдат, разворачивавших дирижабль.
— Да уж, капитан, впечатляет, — я спешился и козырнул капитану. — Военно-полевой инспектор Миллер, осведомительный отряд при штабе армии. Моя супруга, — я сделал пригласительно-вежливый жест в сторону Лорки.
— Наслышан про вас, госпожа Миллер, — капитан козырнул Лорику персонально, — В моей роте вы не были, но другие ротные командиры рассказывали.
— Могу и с вашими солдатами поговорить, — Лорка вопрошающе глянула на меня, я кивнул.
— Благодарю, госпожа Миллер. Но сегодня никак, нам до вечера еще три корабля принимать и отправлять. Завтра, если можно? Мы сейчас на двенадцатой бивачной площадке, завтра в одиннадцать часов выступаем по восьмому колонному пути. Вас так устроит?
Мы с супругой переглянулись и кивнули друг другу — нас устроит, о чем Лорка тут же и сообщила обрадованному капитану. Но отпускать офицера я не спешил — раз уж мне попался человек, хоть как-то связанный с воздушным флотом, я решил ловить, что называется, момент, и удовлетворить свое любопытство.
— Я смотрю, капитан, дирижабли не простаивают?
— Так точно, господин инспектор, не простаивают. Вот этот, который сейчас ушел, с бомбардировки к вечеру вернется. Ночью экипаж отдохнет, с утра они свои механизмы проверят и отладят, заберут раненых и обратно в Коммихафк. Там тоже ночь отдыха, полдня на наладку механизмов и опять к нам.
Хм, интересно действуют имперские воздухоплаватели… Челночными рейсами работают — сюда с грузом, потом к Филлирану с бомбами, отдых-наладка и обратно с ранеными. Интересно, о специализации они не слышали или целенаправленно ее игнорируют? Хотя, помнится, в нашем мире в испанскую гражданскую войну основным бомбером легиона «Кондор» был «Юнкерс» пятьдесят второй, в общем-то, транспортно-пассажирский самолет. У немцев во Вторую мировую он так и летал транспортником, а испанцы после войны со своих «юнкерсов» пулеметы да бомбодержатели поснимали, поставили пассажирские кресла и летали они там на внутренних линиях аж до семидесятых годов… Здесь, видимо, тоже пока не произошло полного разделения летательных аппаратов на боевые и транспортные на уровне общей конструкции. Ну не произошло и не произошло. Заказчика, как говорится, устраивает — и то хорошо.
У Лорика нашлось к кому еще заехать, мне тоже было чем заняться в плане мудрого руководства своими людьми и отеческого надзора за исполнением ими моих указаний, поэтому снова мы с женой увиделись уже ближе к вечеру в моей палатке. Денщик мой как раз принес с кухни котелки с еще дымящейся кашей, хлеб и сало. Кофе он и сам сварит прямо здесь.
— Почта, господин инспектор! — в палатку заглянул старший курьер полевой почты.
Так, кто и что мне тут понаписал? Объединенная корреспондентская станция в Коммихафке… Блин, это ж надо было так обозвать пресс-центр! Отделение военно-полевого казначейства, угу… О! Вельгунден, улица Первой Стражи, 138, Сиарк Демитт, Серега Демидов то есть! Вот это действительно интересно! Но серегино письмо я решил оставить на десерт. Начал с послания из пресс-центра, для себя я именовал это учреждение только так, местная терминология уж слишком тяжеловесна. Как я и предполагал, в пакете содержался отчет о том, когда и в какие газеты отосланы материалы моего отряда и в каких они уже опубликованы. Завтра отдам начальнику канцелярии, пусть вписывает в сводный отчет. Ага, начальнику, три раза «ха», вся канцелярия из него самого да двух писарей и состоит.
Содержимое второго конверта также было ожидаемым. Казначеи предсказуемо прислали очередную выписку о начисленных гонорарах. Чтение, конечно же, безусловно приятное, но это можно читать когда угодно, а вот желание узнать, что же пишет Серега, и так не страдало слабостью, так еще и росло прямо на глазах. Нет, все-таки сначала поем…
Ясное дело, залезать вдвоем с Лориком в спальник в присутствии денщика ни мне, ни ей в голову не пришло. Так что после ужина каждый их троих обитателей палатки забрался в персональный спальный мешок. Да, рядовому Бенте я купил спальник за свои деньги — как нижнему чину ему такой предмет в походе полагался если только по особому распоряжению. Ну я и распорядился. Так-то Бенте однажды показал мне, как бы он обходился без спальника, и я с некоторым удивлением увидел способ, который сам когда-то давно использовал на армейской службе. Берется шинель, отстегивается хлястик, чтобы она распахивалась во всю ширину с расправлением спинной складки. Сапоги снимаются, портянки остаются, ноги впихиваешь в рукава (да-да!), на одну полу шинели ложишься, второй накрываешься. Главное — не забыть подложить что-нибудь не сильно твердое под голову да не спать на спине. Впрочем, если и перевернешься на спину, быстро поймешь, что неправ — полы шинели распахнутся и ты тупо начнешь мерзнуть. Применительно к нашим условиям спать в таком виде лучше, надев башлык. В общем, ничего особенного, вполне себе приемлемый способ, но это если шинель сухая. Проведя в этой самой шинели световой день на сыром ветру, да со снежком, на таком спальном месте можно поиметь нехилые проблемы со здоровьем. Так что я решил, что главным выгодоприобретателем от здоровья своего денщика я же сам и буду, и без сожаления потратился на спальник.