— Почему именно она? — мне сложно было усидеть на месте. Я встал и отошел к окну, глядя на густые сумерки, в которых утопал город.
— У нее не было проблем с полицией. По медицинским показателям она тоже была абсолютно чиста. У них в агентстве за этим тщательно следят. И никогда никаких нареканий от предыдущих клиентов в ее адрес не было. Плюс отсутствие плохих кредитных историй.
Я тяжело вздохнул, обдумывая полученную информацию.
— Значит, она была выбрана случайно?
— Совершенно. Но это тоже кое о чем говорит.
— Ее подкупили уже после того, как выбрали, — догадался я.
— Именно так. А это значит, что искать надо среди своих.
— Твоих, — поправил я Скворцова.
— Не могу в это поверить, — сокрушенно признался он. — Но я уже поднял личные дела тех, кто проверял девушек. Жду информацию по их банковским счетам. Если кому-то поступила на счет крупная сумма в последние дни…
— Перешли мне их анкеты. Хочу просмотреть их. Может, возникнет какая идея.
— Хорошо, — Скворцов сделал паузу. — Вы собираетесь ему заплатить?
— Оставлю это на крайний вариант, если не удастся выяснить, кто за всем этим стоит.
— Я буду держать Вас в курсе.
— Хорошо. Завтра я буду занят. Но в понедельник жду от тебя свежих новостей. И хороших новостей.
— Я достану его из-под земли, — пообещал Скворцов.
— Я на это и рассчитываю. Ищи его, Андрей. Даже если для этого придется нарушить закон.
Он замялся.
— Я постараюсь.
— Все, до понедельника.
Пока анкеты летели ко мне, преодолевая пространство виртуальной реальности, я вглядывался в вечерний город. Вспомнил об утреннем сообщении Риты. Я ведь так ей и не ответил. Было не до этого. Стоит исправиться.
Моя девочка беспокоилась обо мне. Не хочу, чтобы что-то омрачало ее настроение. Она хотела приехать. Не сегодня, малыш. Сначала мне нужно решить одну проблему. Я пожелал ей спокойно ночи и вернулся за стол, где в почте меня уже ждало письмо от Скворцова. Открыл первую анкету.
Виктор Андреевич Евсеев. Его лицо не было мне знакомо. Мы никогда не пересекались, хотя работал он в моей компании уже четвертый год. Женат. Двое детей. Служил в армии. Работал в полиции. Логично. Редко, кто из сотрудников моей службы безопасности пришли не из органов.
Антон Михайлович Левин. Молодой. Почти тридцать. Я долго вглядывался в его лицо и несколько раз перечитал анкету. Нет, в памяти так ничего и не отозвалось.
Александр Сергеевич Алейкин. Лицо неприятное. Но это еще не доказательство его вины. Разведен. Трое детей. Над этим стоит задуматься. Он вполне мог нуждаться в деньгах. Отправил свои подозрения Скворцову. Андрей пообещал все проверить.
Было далеко за полночь, когда я добрался до кровати. Уставший. Измотанный. Полный сомнений и тоски. Причин было несколько. Шантаж. Пустая постель. И главная… Сегодня восемь лет назад сердце мой дочери перестало биться. Врачи ничего не смогли сделать. Слишком серьезные повреждения. Сломанный позвоночник. Открытая черепно-мозговая травма. Удар машины пришелся как раз на ту сторону, где она сидела. Не понимаю, как Аня могла выбраться из детского кресла. И Алла тогда ничего вразумительно сказать не смогла. Я готова был размазать ее по асфальту. Пара царапин и синяков, не считая испуга и истерики. Это все, что осталось у нее после той страшной аварии. А у меня — три квадратных метра на кладбище с памятником в виде маленького ангела. Я часто бывал там. В минуты, когда мне становилось совсем невыносимо. Просто приходил и сидел, слушая тишину или ворон на ближайшем дереве. Вот и сегодня меня ждала встреча с дочерью. Жаль, что разговор получится односторонним. Не знаю, существует ли рай, но хотелось бы верить, что Аня сейчас там. Просто потому что за свои шесть лет она не успела нагрешить. И тем тяжелее и нелепее была ее смерть.
Я прикрыл влажные глаза веками. Усталость взяла свое.
Разбудил меня звонок в дверь. Доставка цветов. Ровно в один и тот же день, одно и то же время, одни и те же розы. Белоснежные. Только что срезанные. Чистые и невинные, как моя дочь.
Принять душ и собраться — заняло немного времени. Паша уже ждал внизу. За семь лет работы у меня, он знал мои действия в этот день наизусть. Из охраны я взял с собой только Лешу — напарника Дениса.