В Москве было солнечно. Погоде было невдомек, что где-то сейчас, возможно, переставало биться сердце моего любимого человека.
Нет, не думать об этом! Нельзя! Не допускать даже мысли! Игорь сильный. Он обязательно справится!
— Рита? — встретил меня дома удивленный вопрос мамы. — Что ты здесь делаешь?
— Где он? В какой он больнице? — сумка с вещами выпала из моих рук. Я даже не помнила, что кидала в нее, собираясь.
— Рита, с ним все будет хорошо. Там твой отец. Он найдет лучших врачей. Не стоило тебе приезжать.
Она не понимала.
— Мама, в какой он больнице?
— В Склифе.
Это все, что мне нужно было знать.
— Потерпи, прошу тебя потерпи. Только дождись меня. Скоро я буду рядом. И все будет хорошо, — я твердила это всю дорогу, как магическую мантру. Она помогала мне не сойти с ума.
— Рита? — отец был удивлен не меньше мамы. Он отвлекся от разговора с незнакомым мне мужчиной и направился ко мне. — Что ты здесь делаешь?
— Как он? Что с ним? Что случилось?
— Игорь еще не пришел в сознание. Операция закончилась несколько часов назад. Он в коме.
— Господи, — мне не хватало воздуха. — Он… Он… Он будет жить?
— Врачи не дают никаких прогнозов.
— Я хочу его увидеть, — решительно заявила я. Возражения не принимались.
— Рита, он без сознания.
— Я хочу его увидеть.
— Послушай, уже вечер. Давай приедем завтра, — пытался уговорить меня отец.
— Я хочу увидеть его сейчас.
— Хорошо, — сдался он.
Это был не мой Игорь. Это был совершенно другой, незнакомый мне человек. Чужой. И безжизненный. Повязка на голове. Паутина проводов. Вены капельниц. И мерный писк приборов. Именно он доказывал, что Игорь еще жив.
Я боялась подойти. Мне было страшно прикоснуться к нему. И больно смотреть.
— Он… Как он? — спросила я медсестру. Она снимала показания с приборов.
— У него разрыв селезенки. Черепно-мозговая травма. Сломаны ребра и позвоночник.
— Позвоночник? — вскинула я на нее испуганный взгляд.
— Вам лучше поговорить с врачом.
Я подошла ближе.
— Я могу… Могу взять его за руку?
— Конечно. Ему это не повредит.
Кожа Игоря была горячей и сухой.
— Почему он такой горячий?
— У него высокая температура. Мы пытаемся ее сбить.
— Он слышит?
Медсестра остановилась на пороге.
— Не знаю. Но поговорите с ним. Иногда это помогает.
Я не знала, что сказать. Мне хотелось сказать так много, что я не знала с чего начать. Слезы душили, прорываясь через все мои усилия. Я не хотела плакать. Не хотела, чтобы Игорь видел мои слезы. А они все не прекращались.
— Я люблю тебя, — это все, что я смогла сказать. — Люблю тебя, слышишь. Прошу тебя очнись. Пожалуйста.
У меня начиналась истерика. Я задыхалась, чувствуя в груди острую боль.
— Рита, нам пора уходить, — мне на плечо легла рука отца.
— Я не уйду.
— Рита, мы не можем остаться. Мы ничем не можем ему помочь. Надо ждать.
— Я не могу его оставить одного здесь.
— Он не один. Здесь врачи и медсестры. Они присмотрят за ним. Пойдем.
— А что, если… Если он…, - я не могла произнести этого вслух.
— Все будет хорошо. Игорь справится. Просто ему нужно время. Пойдем.
— Не хочу.
— Рита, пойдем. Ты не можешь здесь остаться. Мне и так пришлось договариваться с врачом, чтобы тебя пропустили. Это же реанимация. Сюда никого не пускают. Завтра мы приедем. Обещаю. Идем.
Я позволила отцу увести себя, но мое сердце осталось там, рядом с Игорем.
— Подожди меня здесь. Мне нужно поговорить с врачом Игоря, — отец оставил меня в коридоре и скрылся за поворотом.
— Маргарита Максимовна?
Я вздрогнула и оглянулась. Передо мной стоял мужчина, которого я видела в фойе рядом с отцом.
— Да.
— Мое имя Андрей Скворцов. Я — начальник службы безопасности Игоря Владимировича.
— Что с ним произошло?
— Он разбился на машине.
— А его водитель? Что с ним?
— Он сам был за рулем.
— Сам? — ни за что не поверю. Игорь не садился за руль с момента смерти дочери.
— Да. В ту ночь он сам вел машину.
— Куда он ездил? Я знаю, что у него была назначена какая-то встреча. Куда он ездил?
Скворцов не спешил отвечать на мой вопрос.
— Можно кое-что спросить у Вас? — наконец, произнес он.
— Да, конечно.
— Вы встречались с Игорем Владимировичем. Верно? Я имею в виду, вы были … Вы были любовниками.
— С чего Вы взяли? — раздраженно бросила я.
— Маргарита Максимовна, так не убиваются просто по другу отца.