— Нет, — выдохнул я, чувствуя искреннее сожаление.
— О наших отношениях не знал никто. Только моя подруга Лера. А теперь еще и моя мама.
— Почему… почему ты выбрала… меня? Я же старше.
— Потому что я люблю тебя. И мне нет никакого дела до твоего возраста.
В это сложно было поверить.
— Твой отец — мой… друг?
— Да. Он приходил вчера.
— Да. Кажется, я … припоминаю.
— Ты помнишь аварию?
— Почти нет. Это… была моя… вина?
— Нет. Ты припарковался у обочины. Водитель грузовика не справился с управлением и влетел в твою машину.
— Он?..
— Он жив. Перелом руки и ссадины. Не считая ужаса, который он пережил в тот момент. Но он жив.
— Хорошо, — облегченно выдохнул я.
— Я так за тебя испугалась, — прошептала Рита и, кажется, собиралась снова заплакать. — Думала, что сойду с ума, пока летела из Вены.
— Ты живешь… не в России?
— Большую часть времени я живу в Вене. У папы там ресторан. И я им… управляю, если так можно сказать.
Ее смех был самым приятным звуком, который я слышал за последнее время.
— А я… тоже живу в Вене?
— Нет. Ты живешь в Москве.
— Но как мы… встречались?
— Ты прилетал ко мне. Или я к тебе. Расстояние нам не мешало.
Голову пронзила молния, и я прикрыл глаза, пережидая приступ боли.
— Что с тобой? Тебе плохо? — забеспокоилась Рита. — Позвать врача?
— Нет, — я сжал ее руку, останавливая. — Все уже прошло.
— Ты уверен? — ее глаза потемнели от страха.
— Да. Все хорошо.
— Если ты сейчас пытаешься храбриться, то не стоит, — предупредила она.
— Уже все прошло. Это был короткий… приступ. Врач предупреждал меня… об этом.
— Я не переживу, если с тобой что-то случится, Игорь.
— Значит, придется жить, — улыбаться было больно. Губы саднило. — Можешь дать мне воды? Там… на тумбочке.
— Да, конечно, — спохватилась Рита. Я не позволил ей забрать у меня руку. Она остановила на мне удивленный взгляд.
— Я не помню тебя, но… я не могу это… объяснить… Мне нравится тебя… касаться.
Ей было приятно. Ее пальцы теснее сплелись с моими.
Трубочка не сразу попала мне в рот. Рите пришлось ей помочь. Несколько глотков чуть смягчили саднящее горло.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Нашу идиллию нарушила заглянувшая медсестра.
— Время визита закончилось. Пациенту нужен отдых.
— Но я хорошо… себя чувствую, — возразил я.
— Не сомневаюсь, — покачала головой женщина с кудрями. — Особенно после того, как Вас на днях собрали по частям. Может быть, уже пойдете домой?
— Все в порядке, — смущенно улыбнулась Рита. — Я сейчас уйду.
Плохая идея. Мне она совсем не понравилась.
— Я приду вечером. Сегодня врач разрешил. Правда, ненадолго. И я пообещала тебя не утомлять.
— Ты меня не … утомляешь, Рита.
— Я рада, — ее улыбка стала шире. — А теперь отдыхай. Я люблю тебя.
Губы дочери моего друга невесомо коснулись щеки. В нос ударил легкий аромат. Цветы. Тепло. Нежность. Похоже, отныне это станет моим любимым сочетанием.
Она ушла, оглянувшись на пороге и подарив мне на прощание чуть смущенную улыбку. Если я так и не вспомню Риту, то обязательно познакомлюсь с ней заново.
ГЛАВА 17
Рита
Я не выходила из больницы. Я из нее выпархивала, уверенная, что теперь у нас с Игорем все будет хорошо. Он вспомнит меня. Обязательно вспомнит. И мы справимся со всеми проблемами. Вместе. А когда они окажутся позади, я расскажу отцу о наших с Игорем отношениях. Не хочу больше скрываться. Хочу, чтобы об этом знали все.
— Привет! — набрала я Леру. — Чем занимаешься?
— Привет! Собиралась к косметологу. У тебя хорошее настроение? Хорошие новости?
— Игорь пришел в себя, — мне было сложно сдерживать собственную радость.
— Я так рада! Как он?
— Он не помнит ни аварию, ни меня, — моя улыбка померкла. — Но врач говорит, что это поправимо.
— Это же прекрасно!
— И еще…, - я собралась с духом. — Возможно, он никогда больше не сможет ходить.
— О, черт! Рита, это ужасно! Он знает?
— Врач не скрывает от него этого.
— А операция? Сейчас же врачи творят чудеса.
— Они боятся делать операцию. Я совершенно ничего в этом не понимаю, но она может только все усугубить.