— Я хочу, я хочу это видеть! — в гостиную вплыла Лера в свободном платье, которое почти не скрывало ее округлившийся живот. По моему же будто полоснули ножом. Улыбка застыла на лице уродливой маской. — Рита, ты великолепна! Я боялась, что не подойдет. Но оно село великолепно! Привет! Добрый вечер, тетя Марина.
— Привет, Лера! — ответила мама.
Я обняла подругу, стараясь не касаться живота.
— Привет! Тебе не кажется, что цвет немного… не мой.
— Не правда, — махнула она рукой. — Тебе очень идет. А твоя прическа делает его более игривым и легким. Я довольна! А ты просто обязана согласиться на фотосессию!
Лера ткнула в мою сторону указательным пальцем.
— Даже не уговаривай! Никогда не хотела быть моделью. И понятия не имею, как это делается.
— Никогда не поздно этому научиться. К тому же, ничего сложного в этом нет. Пара снимков и все. Ты свободна. Ну же, Рита, беременным нельзя отказывать.
— А по-моему беременные наглеют, — заметила я, накидывая на плечи палантин.
— Вовсе нет, — надула губки Лера. — Ладно, у меня весь вечер впереди, чтобы тебя уговорить. Идем, а-то опоздаем. До свидания, тетя Марина!
— Пока! Желаю вам хорошо повеселиться и до утра не возвращаться! — крикнула мама нам вслед.
На улице моросил мелкий дождь. Мы проворно спрятались в черном лимузине. Сашка разговаривал по телефону, поэтому в знак приветствия просто махнул рукой.
— Я так рада, что ты здесь, — Лера сжала мои пальцы. — У тебя холодные руки. Ты замерзла?
— Немного, — улыбнулась через силу. Корсет стягивал грудь слишком туго, не позволяя свободно дышать. Или он был ни причем? Мне сложно было разобраться в собственных эмоциях. За последние два года это был мой первый выход в свет. Старые знакомые. Десятки похожих друг на друга вопросов. И моя бесконечная ложь. Вечер обещал быть непростым. И я уже жалела, что согласилась приехать. Но отступать было поздно. Особенно, когда дверь лимузина распахнулась, и передо мной возникла рука, затянутая, в белую перчатку.
Игорь
…Мои губы скользили по ее обнаженной коже, оставляя влажные следы. Запах, который она излучала, окутывал меня, мешая связно мыслить, и заставлял хотеть ее еще сильнее. Негромкий стон и дрожь тела… Ей нравилось то, что я делал…
Телефонный звонок бесцеремонно ворвался в сон, отбирая у меня мою девочку. Нет, уже не мою. Давно и безнадежно. Член был напряжен и требовал закончить начатое. Придется тебе потерпеть, дружок.
На часах было начало восьмого. Я не собирался сегодня в офис до обеда. На десять у меня была назначена встреча с учредителем фонда помощи людям, страдающим заболеваниями опорно-двигательного аппарата. В пятницу они устраивали прием. Мне предстояло говорить речь, как основному жертвователю. Я стал его членом чуть больше года назад, когда в моей жизни отчаяние впервые склонило голову и сделало шаг назад. Тогда появилась надежда, что я буду ходить. Хотя поверить в это было сложно.
За прошедшие два года я настолько изучил проблемы позвоночника, используя интернет, консультации с врачами и книги, что, кажется, сам уже мог заниматься медицинской практикой. После выписки из Склифа я переехал в загородный дом, пока Оксана вместе с Викторией подыскивали для меня более подходящую квартиру. Работа стала моим единственным спасением. И способом забыть. Макс сказал, что Рита вернулась в Вену. Внезапно и без объяснений. Я не стал посвящать его в подробности. А после ограничил общение и с ним. Сначала ссылаясь на болезнь, потом — на занятость. Через четыре месяца на одном из форумов мне попалась история парня, навсегда приговоренного врачами к постели. Но он ходил! Была долгая переписка, выяснение подробностей. Затем ожидание очереди на первый прием к врачу в израильской клинике. Очередное обследование. Мне сразу сказали: шансы пятьдесят на пятьдесят. Никто не давал гарантии, но готов был рискнуть вместе со мной. Операция. Неделя нечеловеческих болей, убивающих последнюю надежду. Месяцы восстановления, тренировок и массажа. Я в прямом смысле проходил все круги ада, один за другим, учась заново ходить и управлять собственными ногами. Но оно того стоило! И вот уже три месяца моя опорная трость пылится в кладовке.
Телефон не смолкал. Номер был мне не знаком. Но я ответил.
— Слушаю, — сел на кровати, отбросив одеяло.
— Добрый день! Вас беспокоит центр мужского здоровья «Аполлон», — произнес задорный женский голос. — Вам сейчас удобно говорить?
— Откуда у вас мой номер?
В рекламных целях мне звонили не часто. Но это вызывало не меньшее раздражение.
— Ваш друг оставил его.