— Сомневаюсь. И, пожалуйста, вычеркните мой номер из своих списков, — телефон полетел на постель. Я был зол. Глупый телефон звонок лишил меня возможности хотя бы во сне побыть с моей девочкой. Черт! Почему мне никак не удается ее забыть? Ведь мы не виделись целых два года! Впрочем, нет. Я видел ее весной.
Тогда у меня была назначена встреча с моим риэлтером. Я хотел продать свой загородный дом и купить что-нибудь совершенно на него непохожее. Виктория уже ушла. Чай почти остыл. И я собирался уходить, когда увидел ее.
Рита была в компании Леры. Они что-то живо обсуждали, не замечая ничего вокруг. Заняли столик у окна. Я же сидел в углу у стены. Словно каменное изваяние, боясь пошевелиться и быть обнаруженным. Она обрезала свои длинные волосы, которые так нравились мне. Но и эта прическа ей удивительно шла, делая мою девочку еще более юной и дерзкой. В черных прядях запутались более светлые. Необычно! Она сидела ко мне спиной и изучала меню, в то время, как взгляд Леры скользил по пространству кафе, пока не споткнулся об меня. Она застыла, широко распахнув глаза. Знала ли подруга Риты причину нашего расставания? Сейчас это было неважно. Я чуть качнул головой, предостерегая ее от опрометчивого поступка. Моя девочка не должна была узнать о моем присутствии. Лера меня поняла и повернулась к подруге. Подошедший официант закрыл их от меня. Самое время уйти. Хотя хотелось остаться. И смотреть. И все же я поднялся, опираясь на трость, и поспешно направился к выходу. В дверях меня застал телефонный звонок. Оксана напоминала о назначенной встрече. Выходя в апрельский день, наполненный ярким солнцем, я пообещал быть вовремя. Паша держал дверь машины для меня открытой. Я скользнул на заднее сиденье. Сквозь тонированное стекло пытался разглядеть мою девочку, но окна кафе отсвечивали. Может, оно и к лучшему! Но с тех пор я потерял покой.
Она часто снилась мне. И каждый раз мы занимались сексом. Наверное, стоило найти кого-то, чтобы удовлетворить свои физиологические потребности, но мне казалось, что я уже ни с кем не смогу испытать того, что дарила мне Рита. Каждый оргазм с ней был полетом над бездной, в которую я готов был падать бесконечно. Но теперь Рита была далеко от меня. И дело было не только в расстоянии. Все же надо озадачиться поиском любовницы.
Я рывком поднялся с кровати. За окном стояло хмурое осеннее утро. Белесый туман медленно таял, скользя по просыпающимся улицам, словно по венам. Беговая дорожка. Специальные упражнения для спины. Чашка крепкого кофе. Контрастный душ. Это было утро, ставшее для меня уже привычным на протяжении последнего полугода. Вечером стоит немного поплавать. Обязательная рекомендация врача. А сейчас меня ждали дела. Скучные. Обыденные. Набившие оскомину. И превращающую мою жизнь в бесконечный бег по кругу. Но остановка означала смерть. Поэтому я продолжал бежать.
— Доброе утро, Игорь Владимирович, — поприветствовала меня помощница главы фонда. — Анатолий Викторович уже ждет Вас.
— Здравствуй, Олеся. Как у него настроение?
— Рабочее, — улыбнулась она.
— Это хорошо.
Анатолий Викторович Смолянский возглавлял благотворительный фонд и весьма успешно.
С его помощью больницы обзаводились необходимым оборудованием и медикаментами, а люди получали необходимую и такую важную помощь в безнадежной ситуации. У него самого когда-то сын сорвался со скалы. К сожалению, в этом случае сделать ничего было нельзя. Тяжелое повреждение мозга привело к полному параличу, превратив молодого парня в овощ.
— Игорь, — радостно поднялся он мне навстречу. За овальным столом сидели еще двое. Тоже члены фонда, как и я.
— Добрый день! — поздоровался я со всеми, одновременно пожимая руку Смолянского.
— Присаживайся. Кофе? Чай?
— Нет, спасибо, — присоединился я к двум женщинам, одна из которых была женой Анатолия Викторовича, вторая же — женой московского мецената.
— В списки приглашенных внесли изменения, — сообщила мне жена главы фонда. — Добавились три человека. Пригласительные вышлем завтра утром.
— Там пометка, что пригласительный для Маргариты Воронцовой должны передать Валерии Демьяновой, — произнесла вторая женщина. Моя голова дернулась в сторону списка. Хотелось вырвать его из рук дамы и лично удостовериться в услышанном. Кажется, никто не заметил моего жеста.
— Инна, а почему не ей лично?
— Она сейчас в Вене. Прилетит только к приему.
Меня окунуло в огонь и тут же бросило в Крещенскую прорубь.
— И да, по поводу Воронцовой, — продолжила Инна — жена того самого мецената. — Она будет участвовать в аукционе.