— Что? — сорвался с моих губ вопрос.
— Ужин с девушкой, — напомнила она мне. — Воронцова включена в список участниц. Пойдет под номером пять. И я созвонилась сегодня с Демьяновой. Она подтвердила, что деньги от продажи платья из ее коллекции пойдут в фонд.
— Отлично, — улыбнулся Смолянский. — Думаю, мы соберем приличную сумму в пятницу. Мне позвонили уже трое и сказали, что готовы пожертвовать деньги. Поэтому вечер должен пройти безупречно.
Да, именно так. Безупречно!
— Игорь, ты подготовил речь?
— В процессе, — ответил коротко.
Через несколько дней я увижу ее. Моя девочка будет совсем рядом. И так безнадежно далеко.
Дальнейшее обсуждение прошло уже без меня. Я сослался на срочное дело и уехал. Подъезжая к офису, сделал звонок и назначил еще одну встречу. Вечер пятницы пройдет безупречно! Интересно, знает ли Рита, что я буду там же?
Когда чего-то ждешь, время растягивается каучуковой массой, а потом словно кто-то отпускает ее, и ты внезапно оказываешься лицом к лицу с тем, чего так сильно ждал. И выясняется, что ты совершенно к этому не готов. Я стоял перед зеркалом и в сотый раз поправлял «бабочку» на шее, словно это могло что-то изменить. Внутри все сжималось от страха. Да, я, взрослый, умудренный опытом мужик, до дрожи в коленках боялся встретиться с девушкой, которая годилась мне в дочери. Но я боялся не самой встречи. Нет! Я боялся увидеть в ее глазах безразличие. Ненависть и презрение, какими бы унижающими и болезненными ни были, все же являлись чувствами. И их еще было возможно превратить, если не в любовь, то хотя бы в симпатию. Но там, где ничего нет, уже ничего и не вырастет.
Гости прибывали стремительно, заполняя зал. Риты еще не было, хотя я вполне мог и пропустить ее приезд. Меня постоянно отвлекали знакомые, фотографы и члены фонда. Среди присутствующих мелькнуло знакомое лицо. Это немного успокаивало и вместе с тем добавляло адреналина. В голове то и дело всплывал вопрос: «А если она не придет?» Но я проверил накануне. Приглашение доставлено, и присутствие гостя подтверждено.
— Игорь, — ко мне шагнул Громов. — Я смотрю, ты справился со своей проблемой.
Он кивнула на мои ноги.
— Марк Владимирович, добрый вечер, — пожал я его руку. — Да, как видите, все в порядке.
— Отлично. Это прекрасно.
— Да, я тоже так думаю.
— Где лечился? В Германии? Америке?
— Израиль.
— Угу, — кивнул он. — Да, я наслышан об их медицине. И как тебе она?
— На высшем уровне. И цена соответствующая, — улыбнулся я.
— Качество и должно стоить достойно.
— Согласен. Вы здесь один или с супругой?
— С ней. Жанна увидела какую-то подругу и покинула меня. Приходится развлекаться самому, — рассмеялся Громов.
— Скоро начнется прием. Скучно не будет.
— Да, уже видел программу. Ты, я слышал, член совета фонда?
— Да. Это верно.
— Благое дело делаешь, — похвалил он меня.
— Не желаете присоединиться?
— Непременно. Чек уже выписан.
— Благодарю.
— Вот ты где, — рядом с нами возникла жена Громова — миниатюрная женщина с мальчишеской стрижкой. — Игорь.
— Добрый вечер, Жанна Сергеевна.
— Я рада, что ты поправился. Для нас это был шок узнать о твоей трагедии.
— Спасибо. Уже все в порядке. Приходится, конечно, поддерживать себя в форме, но это ничтожное неудобство по сравнению с невозможностью ходить.
— Не представляю, как это, — покачала она головой.
— И не советую. В этом мало приятного.
— Но хорошо, что все уже позади, — поставил Громов точку в обсуждении этой темы.
— Да, Марк Владимирович, Вы правы.
Я скользнул взглядом поверх его головы, выхватывая из калейдоскопа глаз два холодных изумруда. Секунда, и они ускользают, разрывая мимолетную связь и забирая с собой свет, который имел смелость вспыхнуть внутри меня. Я потерял ее. Сомнений больше не осталось.
Благотворительный бал превратился для меня в непростое испытание. Рита держалась на расстоянии. Нет, не так. Она сохраняла между нами пропасть. Ни взгляда, ни жеста в мою сторону, ни улыбки. Последним моя девочка щедро одаривала других. Но стоило только им отвернуться, как ее лицо тут же меркло, превращаясь в застывшую маску. Она никогда не была такой. Я смотрел на нее и видел не живого человека, а лишь оболочку, пустую и холодную.
Возле Риты все время крутился сын Громова. Она подарила ему пару танцев. Он что-то рассказывал ей. Она отвечала, иногда улыбаясь. Лера часто отлучалась. Скорее всего, была занята предстоящим показом. А когда возвращалась, они о чем-то спорили. Моя девочка была чем-то недовольна. Что же могло так ее расстроить?