Когда я поднялся на сцену, зал смолк, приготовившись слушать. Первый вариант речи был смят мною и выброшен в урну, как только стало известно о присутствии на приеме Риты. Второй я готовил долго. Несколько раз рвал и начинал сначала. Надеюсь, она поймет.
— Добрый вечер, дамы и господа! — поприветствовал я гостей. — Благодарю вас за то, что вы пришли сегодня на наш ежегодный бал. Я не понаслышке знаю, что такое быть ограниченным в своих возможностях. В такой момент начинаешь понимать, что ни твои деньги, ни дорогие машины, ни недвижимость не могут тебе помочь, потому что есть вещи, которые невозможно купить за деньги. Это наше здоровье. Когда мы не испытываем с ним проблем, то нам кажется, что ни одна беда никогда нас не коснется. И то, что происходит с другими — это с другими. А потом ты вдруг открываешь глаза в больничной палате. Что ты испытываешь в этот момент? Шок. Удивление. Растерянность. Отчаяние. Первое, что приходит тебе в голову, — жизнь закончилась. Не стану скрывать. Меня посещали мысли о самоубийстве.
По залу прошел рокот голосов.
— Но я отбросил их довольно быстро. А знаете, почему? Да, научиться жить в инвалидном кресле сложно, но можно. Миллионы людей так живут. Но у этих миллионов нет того, что есть у меня. У большинства из них нет возможности купить даже инвалидное кресло или перестроить собственное жилье под новые потребности. Не говоря уже про необходимые лекарства и процедуры. Пока мы сами с этим не сталкиваемся, нам кажется, что таких людей немного. Но это не так. И все они живут рядом с нами. Вы редко можете их увидеть, потому что им сложно выбраться из дома, так как подъезды не оборудованы пандусами или элементарно лифтами. Они не могут сходить в магазин, потому что там та же самая проблема. Наши города не приспособлены для людей с ограниченными возможностями. Потому что все стараются не замечать этой проблемы. Ведь приятнее смотреть на красивые газоны, витрины, красивых девушек, а не на инвалида в кресле. Взгляните на экран. Эту милую девушку зовут Ирина. Ей двадцать шесть лет. Она рисует замечательные картины и мечт ает танцевать, как раньше. Два года назад она неудачно поскользнулась на ступенях магазина. Ирина может встать, но за триста двадцать тысяч рублей. Это только операция. Без реабилитации. Далее. Антону двенадцать. Ему бы сейчас носится по двору, но нет, мальчик прикован к постели. Гулял на стройке и упал со второго этажа. Поднять на ноги его могут врачи в Германии. Цена вопроса — девятьсот восемьдесят тысяч рублей. Я могу продолжать этот список до бесконечности. Вы все можете ознакомиться с ним на сайте фонда. Но простого сочувствия для этих людей недостаточно. В наших силах изменить их жизнь, дать надежду и подарить мечту. Мы вполне можем обойтись без очередной дорогой машины, десятого по счету бриллиантового колье или яхты. А этим людям всего лишь нужны их ноги. Здоровые и способные ходить.
Я замолчал, собираясь с силами.
— Когда со мной произошла эта трагедия, я не остался один. Меня поддержали друзья. И за это я им бесконечно благодарен. К сожалению, когда нас накрывает отчаяние и свет в конце туннеля гаснет, нам кажется, что жизнь закончилась. И мы не хотим тянуть за собой в эту беспросветную мглу близких людей. Потому что нет ничего хуже и унизительнее, чем стать для них обузой. И мы отталкиваем их, выбрасываем из своей, уже никчемной жизни, в надежде спасти и подарить новое, другое счастье. Сегодня я хочу попросить прощение у тех, чью помощь и чьи чувства я отказался принять, когда больше всего в этом нуждался.
Я не смог отыскать в зале глаза Риты. Она оставалась где-то там, за ярким светом софитов.
— Когда меня самого мучила боль, я делал больно тем, кто был мне очень дорог. И не понимал, какую совершаю ошибку. Надеюсь, что эти люди найдут в себе силы понять меня и простить.
Я сделал паузу.
— Собственно, это все, что я хотел сегодня сказать. Спасибо за внимание и желаю вам приятного вечера.
Я спускался со сцены под шквал аплодисментов, который вскоре заглушила музыка.
— Игорь, очень впечатляюще, — похвалил меня Смолянский, когда я вернулся на свое место за столом. — Хорошая речь. Но о ком ты говорил в конце?
— Неважно, — через силу улыбнулся я. — Уже неважно.
До самого аукциона мне так и не удалось отыскать глазами Риту. Она словно сквозь землю провалилась. Неужели, ушла? Впрочем, нет. В списках участниц изменений не было.
Первые четыре девушки были мне либо вовсе незнакомы, либо я видел их лица мельком на подобных мероприятиях. Каждая из них, стоя на сцене, красовалась, как могла, желая продать собственное время на ближайший вечер подороже. Но все они меня не интересовали. Я ждал выхода своей девочки. Мне все еще сложно было заставить себя думать о ней иначе.