— Маргарита Воронцова, — объявил ведущий следующий, последний, лот.
Рита поднималась на сцену, будто на казнь. Бледная, от чего малиновая помада на ее губах казалась еще ярче. В глазах испуг и растерянность. Захотелось обнять ее и защитить от всех этих жадных взглядов, что рвали мою девочку на куски. Она с трудом выдавила из себя улыбку, напоминающую судорогу. Платье делало ее похожей на снежную королеву. Гордую, хрупкую, ледяную. Обнаженные плечи так и просили скользнуть по ним ладонями, едва касаясь и отдавая свое тепло. Господи, о чем я думаю?!
Стартовую цену обозначили в пять тысяч. Она за несколько минут взлетела до двадцати.
— Двадцать тысяч рублей раз… Двадцать тысяч рублей два…
— Двадцать две тысячи, — раздался голос из зала. На лице Риты вспыхнуло недоумение. Она отыскала глазами Леру, но та лишь удивленно пожала плечами.
— Двадцать две тысячи рублей раз… Двадцать две тысячи рублей два… Кто даст двадцать четыре тысячи рублей? Ну же, господа. Вы только взгляните на эту девушку. Умная, красивая, спортсменка, комсомолка. Настоящий бриллиант.
По залу прошелся веселый смешок. Но цену так никто больше и не поднял.
— Итак, ужин с Маргаритой Воронцовой продан джентльмену за пятым столиком за двадцать две тысячи рублей. Наслаждайтесь!
Рита направилась к лестнице. «Покупатель» предложил ей руку. Она приняла ее неохотно. Они обменялись несколькими короткими фразами, а после затерялись среди танцующих пар. Я допил свое шампанское и поднялся из-за стола. Сегодня меня здесь больше ничего не держало.
ГЛАВА 19
Рита
Я вернулась домой в разодранных чувствах. В гостиной было темно. Родители давно спали. Никто не мешал мне наслаждаться тишиной и вести немой диалог с самой собой.
Зря я приехала в Москву! Это было моей очередной ошибкой. Смотреть в его глаза оказалось все также больно. Не знаю, как мне в тот момент удалось совладать с собой и сохранить лицо. И почему я сразу не ушла? Решила поиграть в судьбу. Поиграть с ним. А в итоге проиграла сама.
Дверь за спиной хлопнула, заставив меня оглянуться.
— Рита? — удивилась мама моему присутствию. — Ты уже вернулась? Так рано? Еще даже часа нет.
— Лера плохо себя почувствовала. Пришлось уехать.
— Как она?
— Уже все хорошо. Просто переутомилась. А ты почему не спишь?
— Встала взять воды. Как прошел вечер?
— Нормально, — мне не хотелось вдаваться в подробности.
— Завтра ты возвращаешься в Вену? — в голосе мамы послышалось сожаление.
— Нет. Отъезд придется отложить. Завтра у меня ужин с таинственным незнакомцем.
— С кем? — удивилась она. — С каким незнакомцем?
— Все это благодаря Лере и ее неуемной энергии, — с раздражением бросила я. — Оказывается, она записала меня на участие в аукционе. Ужин со мной обошелся какому-то парню в двадцать две тысячи рублей.
— Может, все не так плохо?
— Я совершенно не хочу ни с кем ужинать. Все, чего я хочу, так это вернуться в Австрию.
— Ты совсем заперла себя в Вене, — вздохнула мама. — Ты хотя бы с кем-нибудь встречаешься?
— Мама, я устала. Пойду к себе.
— Что между вами произошло два года назад, Рита?
— Я не хочу об этом говорить. Это уже в прошлом, — ответила, не глядя на нее.
Дверь спальни отрезала меня от обеспокоенного взгляда мамы и оставила один на один с личным адом. Дышать становилось все труднее. Я расстегнула платье, и, когда оно скользнуло на пол, просто перешагнула через него. Мне было душно. Из груди рвались рыдания, но пока я держала их внутри. Прохладное покрывало приятно коснулось кожи. Тело вытянулось на постели, пытаясь найти облегчение. Но ничего не получалось. Перед глазами стояла одна и та же картина. Его глаза напротив. За короткий миг, что мы смотрели друг на друга, мне так и не удалось понять, что было в них: равнодушие, злость, желание. А потом он поднялся на сцену. Как же мне хотелось броситься на улицу, сбежать, спрятаться, только бы не смотреть на него! Всю речь моего прошлого я просидела каменным изваянием. Кажется, даже не дышала. Лера коснулась моей руки, желая поддержать.
— …Когда меня самого мучила боль, я делал больно тем, кто был мне очень дорог…
Я рывком села на постели, зарываясь пальцами в волосы. Что значили эти слова?
— … Надеюсь, что эти люди найдут в себе силы понять меня и простить.
Тело дернулось в попытке удержать слезы. Не получилось. Такое невозможно простить. И невозможно забыть. Два года ада. Разрушенная жизнь. Растоптанное сердце. Нет, Игорь Владимирович, Вам нет и никогда не будет прощения!